Чтение онлайн

– Сомневаюсь, что всё так ужасно, как ты говоришь. Эгвейн... она должна демонстрировать свою силу. Это из-за её юности и обстоятельств её возвышения. Но она вовсе не высокомерна. По крайней мере, не более чем требуется.

Илэйн погрузила пальцы в воду, вспугнув проплывавшую мимо рыбку с золотой спинкой.

– Я по собственному опыту знаю, что она чувствует. Ты говоришь, что она хочет, чтобы ей кланялись и перед ней расшаркивались, но я готова держать пари, что на самом деле она хочет, даже нуждается – в ком-то, кому она может безоговорочно доверять. Кому она может поручить дело и не беспокоиться о результате. У неё огромные возможности. Богатство, армия, укрепления, слуги. Но она одна, так что если всё сразу потребует её внимания, то у неё просто не хватит сил.

– Я…

– Ты говоришь, что любишь её, – продолжила Илэйн, – ты говорил, что предан ей, что отдашь за неё жизнь. У Эгвейн, как и у меня, людей такого склада целые армии. Действительно уникальны те, кто делают то, что я прошу. А ещё лучше – те, которые делают то, что, как они считают, я бы приказала сделать, если бы у меня была на то возможность.

– Я не уверен, что могу быть таким человеком, – сказал Гавин.

– Почему нет? По-моему, из всех мужчин, способных поддержать обладающую властью женщину, ты сможешь сделать это лучше всех.

– С Эгвейн всё иначе. Я не могу объяснить почему.

– Что ж, если ты хочешь взять в жёны Амерлин, то ты должен сделать этот выбор.

Она была права. Как ни печально, но она была права.

– Хватит об этом, – сказал он. – Я заметил, что разговор ушёл от ал'Тора.

– Потому что о нём больше нечего сказать.

– Ты должна держаться от него подальше, Илэйн. Он опасен.

Илэйн отмахнулась.

– Саидин очищена.

– Конечно, он так сказал бы.

– Ты его ненавидишь, – промолвила Илэйн, – я слышу это в твоём голосе. Это ведь из-за мамы, верно?

Он заколебался. Её искусство управлять беседой возросло. Это в ней от королевы или от Айз Седай? Он едва не повернул лодку к мосткам. Но это была Илэйн. Свет, как же хорошо разговаривать с человеком, который действительно тебя понимает.

– Почему я ненавижу ал'Тора? – спросил Гавин. – Конечно, из-за матери. Но не только из-за неё. Я ненавижу то, чем он стал.

– Возрождённым Драконом?

– Тираном.

– Ты этого не знаешь Гавин.

– Он простой пастух. Какое он имеет право низвергать престолы, менять по-своему весь мир?

– Особенно в то время, когда ты скрывался в какой-то деревне? – Он рассказал ей практически всё, что случилось с ним за последние месяцы. – Пока он завоёвывал страны, ты сначала был вынужден убивать своих друзей, а потом тобой пожертвовала собственная Амерлин.

– Точно.

– Значит это зависть, – сказала Илэйн мягко.

– Нет. Вздор. Я...

– Что бы ты сделал, Гавин? – спросила Илэйн. – Вызвал бы его на поединок?

– Может быть.

– А что случилось бы, если бы ты победил и пронзил его насквозь, как, судя по твоим словам, ты хочешь сделать? Ты бы обрёк всех нас на погибель, только чтобы удовлетворить свои сиюминутные страсти?

Ему нечего было сказать в ответ.

– Это не только зависть, – сказала Илэйн, забирая у него вёсла. – Это эгоизм. Сейчас мы не можем себе позволить быть столь недальновидными.

Несмотря на его возражения, она сама взялась за весла и начала грести к берегу.

– И это, – заявил он, – я слышу от женщины, которая самолично возглавила атаку на Чёрную Айя.

Илэйн залилась краской. Он был уверен, она бы дорого дала, чтобы он никогда не узнал об этом случае.

– Так было нужно. И, кроме того, я говорю «мы». Ты и я – у нас общая проблема. Бергитте твердит, что мне нужно научиться быть сдержанней. А тебе необходимо научиться тому же ради Эгвейн. Она нуждается в тебе, Гавин. Она может не осознавать это, она может считать, что должна в одиночку спасать мир. Но она ошибается.

Лодка ударилась о мостки. Илэйн подняла вёсла и протянула руку. Гавин вылез сам и помог ей сойти на берег. Она нежно сжала его руку.

– Ты разберёшься, – сказала она. – Я освобождаю тебя от необходимости становиться моим Капитан-Генералом. Сейчас я не желаю назначать другого Первого Принца Меча, но ты можешь сохранять этот титул, временно не исполняя свои обязанности. Тебе не нужно ни о чём волноваться, пока ты готов показываться на возникающих время от времени официальных приёмах. Я оглашу это немедленно, упомянув о поручении тебе других дел ввиду наступления Последней Битвы.

– Я… Спасибо тебе, – сказал он, хотя и не был полностью уверен, что он благодарен. Слишком уж всё сказанное было похоже на требование Эгвейн не охранять её дверь.

Илэйн вновь сжала его руку, развернулась и направилась к своей свите. Гавин смотрел, как она обращается к ним со стальными нотками в голосе. Казалось, её величие возрастает день ото дня, подобно распускающемуся цветку. Жаль, что он не оказался в Кэймлине раньше, чтобы наблюдать этот процесс с самого начала.

Он понял, что улыбается, и повернулся, чтобы продолжить свою прогулку вдоль Розовой Межи. Его сожалениям было не устоять перед безудержным напором присущего Илэйн оптимизма. Только ей удавалось обозвать человека ревнивцем и не испортить ему настроение.

Он прошёл сквозь волны благоухания, солнце пригревало его шею. Он прогуливался там, где, будучи детьми, они играли с Галадом, и думал о матери, гулявшей по этим садам с Брином. Ему вспомнились её заботливые наставления, когда ему случалось ошибиться, и её улыбки, когда он поступал так, как должно принцу. Эти улыбки были словно восход солнца.

Это было её любимое место. Она жила в нём, в Кэймлине, в безопасности и силе андорцев, в Илэйн – которая час от часу всё больше походила на мать. Он остановился около пруда – в том месте, где в детстве Галад спас его, когда он тонул.

Возможно, Илэйн права. Возможно, ал'Тор не имел отношения к смерти Моргейз. А даже если и имел, то Гавину никогда это не доказать. Но это не имело значения. Ранд ал'Тор уже был приговорён к смерти в Последней Битве. Так зачем же ненавидеть этого человека?

– Она права, – прошептал Гавин, наблюдая за танцующими над водной гладью ястребиными стрекозами. – Мы в расчёте, ал'Тор. С этого момента мне нет до тебя дела.

Он почувствовал, что с его плеч свалилась страшная тяжесть. Гавин испустил долгий облегчённый вздох. Только сейчас, когда Илэйн официально отпустила его, он осознал, насколько сильно он терзался своим отсутствием в Андоре. Теперь и это тоже ушло прочь.