Чтение онлайн

— Ты с ума сошёл?! — зашипела я, испуганно косясь на дверь. — Я не одна, а мама ни разу не магиня…

— Я соскучился, — простодушно ответил Эрно и улыбнулся. От этого я засмущалась ещё больше, разом почувствовав себя самой уродливой девушкой на свете.

И тут я вспомнила: сорочка! Я же стою в одной ночной сорочке, коротенькой, между прочим, а не в пол, и Эрно видит не только коленки, но и часть груди. Остальную нетрудно домыслить по очертаниям.

Краска залила щёки. Пискнув, я отвернулась и попросила не смотреть.

— Рената, если хочешь, я через часик вернусь.

Эрно тоже стушевался, осознав причину моего волнения, но, готова поклясться, фигуру оценил. Если будет врать, что смотрел исключительно в лицо, не поверю. Оно и понятно — мёртвый, но мужчина.

— У меня к тебе просьба, — прикрывшись полотенцем, снова обернулась к зеркалу. — Мне Истван занятную вещь рассказал, будто некромант с кладбища убивал души. Две спаслись, не мог бы ты их найти?

Дух кивнул и неожиданно произнёс:

— Какая же ты красивая! И как я завидую даже этому умывальнику, потому что он материален.

Промолчала и отвела глаза. А что говорить, если всё правда, и мы встретились не в то время и не в том месте?

— Рената, скажи мне… Только честно!

Эрно вплотную приблизился ко мне; серьёзный тон заранее настраивал на важность вопроса. В глазах, пусть они и выцвели, но сохранили возможность передавать эмоции, читалась смесь беспокойства, надежды и тоски. Кажется, я знаю, о чём спросит Эрно, только ответить страшно.

— Скажи, — уже тише повторил дух и отвёл глаза; слова давались ему нелегко, — если бы я был живой… Словом, как ты относишься ко мне? Просто иногда мне кажется… Или лучше попросить некроманта о вечном покое?

В последней фразе сквозила боль, такая, что по телу побежали мурашки.

Потупилась и в волнении провела пальцем по шкафчику.

Кончики ушей пылали, полотенце сползло, но меня это больше не волновало. В конце концов, Рената, какие у Эрно после жизни радости, кому, как не ему, видеть тебя в сорочке? Он ведь потрогать не сможет, никогда не сможет, сколько бы ни хотел, а другие держат тебя за руку, обнимают, даже целуют. Только… Только это, наверное, мучение — смотреть так и желать.

Эрно продолжал заглядывать в лицо, ожидая ответа. Дух заметно нервничал, опять теребил несуществующие артефакты на шее — видела краем глаза, когда осмелилась чуть приподнять голову.

'А могилу Эрно ты так и не раскопала, — с укором напомнила совесть, — не забрала ничего'.

Ничего, как только заживёт рука, пойду. Заодно земля станет мягче, одна справлюсь.

— Рената, не бойся обидеть, — ободрил Эрно, когда молчание слишком затянулось. — Это могут быть всего лишь мои фантазии…

— Да, — сдавленно прошептала я, уткнувшись лицом в шкафчик. Ужасно хотелось плакать, но там, за перегородкой, мама, она обязательно спросит, почему у дочери глаза на мокром месте. — Я дура.

— Это я дурак, — вздохнул Эрно. — Побыл бы подопытным экземпляром и всё. Но нет же, я начал с тобой разговаривать! А после… после это стало сильнее меня, Рената, сильнее этой бесовой привязки. Тогда, на кладбище… Прости меня, я постараюсь как можно реже показываться на глаза, потому что у нас нет будущего. Тебе нужен человек, живой человек, а не дух.

Не выдержав, всё же расплакалась и замотала головой.

— Нет, не исчезай! Ты мне нужен, очень нужен.

Эрно слабо улыбнулся и пообещал найти пропавшие души.

А я задумалась о личе. Пожалуй, обрадовалась бы, повстречав его. Только что предложить взамен за исполнение желания?..

— Ещё раз прости, — пробормотал Эрно и натянуто улыбнулся, явно чтобы унять мои слёзы. — Зато я тебе всю жизнь помогать смогу. К сожалению, только знаниями, но… Не плачь, Рената, мы ведь не на похоронах!

Кивнула и утёрла рукой слёзы. И то верно, мне только что признались в любви, а я рыдаю. Ему ведь больно от моих стенаний, в два раза больнее, потому как Эрно винит во всём себя.

Так мы и стояли, вернее, я стояла, а Эрно парил в воздухе, глядя друг другу в глаза. И молчали — о чём ещё говорить в такую минуту?

— Рената, ты скоро? — из пелены безвременья выдернул голос мамы. Я совсем о ней забыла.

Попросив Эрно на время уйти, быстро привела себя в порядок и прошмыгнула на кухню.

Накладывая омлет, мама намекнула на то, что мне пора бы сменить жильё. Мол, с таким соседом никакой диссертации не напишешь. Пропустила замечание мимо ушей и осторожно так намекнула: я эксперименты разные провожу магические, не удобнее ли родительнице устроиться в гостинице? Та, разумеется, запротестовала: кто же обо мне, горемычной, позаботится? Пришлось пойти на крайние меры и позвать Эрно.

Дух в нерешительности завис над столом, бросая на меня недоумённые взгляды. Закралось подозрение, что Эрно никуда не улетал, ждал под дверью, готовый появиться по первому зову.

Мама едва не выронила чашку. Открыв рот, она с минуту недвижно, будто парализованная, смотрела на Эрно, а потом дрожащим голосом спросила:

— Рената, что это?

— Призрак, — как можно равнодушнее ответила я. — Мне тут главу для диссертации дописать надо, вот и приманиваю местную бестелесную материю. Я предупреждала.

Мама закатила глаза и тихо сползла с табурета.

Неужели переборщила?

Испуганно вскочила, налила в стакан воды и плеснула на маму. Та всё не приходила в себя, и я, коря себя за непозволительную шалость, лихорадочно заметалась по кухне. Конец этим бесполезным телодвижениям положил Эрно. Он просто пощекотал излюбленным способом ухо и прошептал: 'Успокойся, она уже пришла в себя'.