Чтение онлайн

Она коснулась рукой его губ таким движением, что оно было почти незаметным. Он вздрогнул. И неведомо как оказался на холодной стороне горы. Ему казалось, что он уснул лишь на мгновение. И однако, когда проснулся, ее рядом не было.

– Конечно, – сказал альп. – Конечно же, я ее понимаю. Но, увы, не видел.

Сопровождающая альпа гамадриада приподнялась на цыпочки, что-то шепнула ему на ухо и тут же спряталась у него за плечом.

– Она немного робка, – пояснил альп, поглаживая ее жесткие волосы. – Но может помочь. Пойдем с нами.

Они молча начали спускаться. Альп мурлыкал себе под нос. Гамдариада пахла смолой и мокрой тополиной корой. Ночь Мабон близилась к концу. Занимался рассвет, тяжелый и мутный от тумана.

В немногочисленной уже группе оставшихся на Гороховой горе участников шабаша они отыскали существо женского пола. То, что с фосфоресцирующими глазами и зеленой, пахнущей айвой кожей.

– Верно, – кивнула Айва, когда ее спросили. – Я видела девушку. Она с группой женщин спускалась в сторону Франкенштейна. Некоторое время тому назад.

– Подожди, – схватил Рейневана за руку альп. – Не спеши! И не туда. С этой стороны гору окружает Будзовский лес, ты заплутаешь в нем как дважды два четыре. Мы проведем тебя. Впрочем, нам тоже в ту сторону. У нас там дело.

– Я иду с вами, – сказала Айва. – Покажу, куда пошла девушка.

– Благодарю, – сказал Рейневан. – Я вам очень обязан. Мы ведь не знакомы… А вы помогаете мне…

– Мы привыкли помогать друг другу. – Айва повернулась, пронзила его фосфоресцирующим взглядом. – Вы были хорошей парой… К тому же нас уже так мало осталось. Если мы не станем помогать друг другу, то погибнем окончательно.

– Благодарю.

– А я, – процедила Айва, – вовсе не тебя имела в виду.

Они спустились в яр, русло высохшего ручья, обросшего вербами. Из тумана впереди послышалась тихая ругань. И тут же они увидели женщину, сидящую на обомшелом камне и вытряхивающую камушки из башмаков. Рейневан узнал ее сразу. Это была пухленькая и все еще слегка испачканная мукой мельничиха, очередная участница дебатов за бочонком сидра.

– Девчонка? – спросила она и задумалась. – Светловолосая? Аааа, та, из благородных, что была с тобой, Толедо? Видела я ее, а как же. Туда шла. К Франкенштейну. В группе их было несколько. Какое-то время тому назад.

– Они шли туда?

– Сейчас, сейчас, погодите. Я пойду с вами.

– У тебя там дело?

– Нет, я там живу.

Мельничиха была, мягко говоря, не в лучшей форме. Она шла неуверенно, икая, ворча и еле волоча ноги. То и дело останавливалась, чтобы поправить одежду. Непонятно как она все время набирала в башмаки щебенку, приходилось садиться и вытряхивать ее – а делала она это нервирующе медленно. На третий раз Рейневан уже готов был взять бабу на спину и нести, лишь бы идти быстрее.

– А может, как-нибудь побыстрее, кумушка? – сладко спросил альп.

– Сам ты кумушка, – огрызнулась мельничиха. – Сейчас я приду в себя… Моментик…

Она замерла с башмаком в руке. Подняла голову. Прислушалась.

– Что такое? – спросила Айва. – Что…

– Тише, – поднял руку альп. – Я что-то слышу. Что-то… Что-то приближается.

Земля неожиданно задрожала, загудела. Из тумана вырвались кони, целый табун, вокруг них вдруг закишело от бьющих и раздирающих почву копыт, от развевающихся грив и хвостов, ощеренных морд, покрытых пеной, от диких глаз. Они едва успели отпрыгнуть за камни. Кони пронеслись сумасшедшим галопом и скрылись так же внезапно, как и появились. Только земля продолжала дрожать под ударами копыт.

Не успели они остыть, как из тумана возник очередной конь. Но в отличие от предыдущих на этом сидел наездник. Наездник в саладе – в полных пластинчатых латах, в черном плаще. Плащ, развевающийся за спиной, походил на крылья привидения.

Adsumus! Adsuuumus!

Рыцарь натянул поводья, конь поднялся на дыбы, принялся месить воздух передними копытами, заржал. А рыцарь выхватил меч и кинулся на них.

Айва тонко вскрикнула и прежде, чем крик прозвучал, рассыпалась – да, это соответствующее слово, – рассыпалась на миллионы ночных бабочек, тучей разлетевшихся в воздухе и исчезнувших. Гамадриада беззвучно вросла в землю, мгновенно потончала, покрылась корой и листьями. У мельничихи и альпа столь ловких трюков в запасе, видать, не нашлось, поэтому они просто кинулись бежать. Рейневан, разумеется, тут же последовал их примеру. И даже опередил их. «И здесь меня нашли, – лихорадочно думал он. – Даже здесь меня достали».

Adsumus!

Черный рыцарь на лету хлестнул мечом превратившуюся в дерево гамадриаду, деревце издало страшный крик, прыснуло соком. Мельничиха оглянулась. На собственную погибель. Рыцарь повалил ее конем, рубанул, свесившись с седла, рубанул так, что острие аж заскрипело на кости черепа. Чародейка упала, крутясь и извиваясь в сухой траве.

Альп и Рейневан мчались что было сил, но уйти от галопирующего коня шансов у них не было. Рыцарь быстро нагнал их. Они разделились, альп рванул направо, Рейневан налево. Рыцарь галопом понесся за альпом. Через минуту из тумана долетел крик, свидетельствующий о том, что альпу не дано было дождаться перемен и чешских гуситов.

Рейневан бежал сломя голову, тяжело дыша и не оглядываясь. Туман глушил звуки, но гул копыт и ржание коня он все время слышал за собой – или ему казалось, что слышал. Топот копыт и храп коня он вдруг услышал совсем рядом. Остановился, помертвел от ужаса, но прежде чем успел что-либо предпринять, из тумана вынырнула серая в яблоках кобыла, несущая в седле невысокую плотную женщину в мужском вамсе. Увидев его, женщина резко остановила кобылу и отбросила со лба развевающуюся в беспорядке гриву светлых волос.

– Госпожа Дзержка… – только и смог выговорить он. – Дзержка де Вирсинг…

– Родственник? – Торговка лошадьми казалась не менее изумленной. – Здесь? Ты? Зараза, не стой! Давай руку, прыгай мне за спину!

Он схватил протянутую руку. Но было уже поздно.

Adsuuuumus!

Дзержка соскочила с лошади с поразительной при ее комплекции грацией и ловкостью, так же проворно сорвала со спины арбалет и кинула его Рейневану, а сама схватила другой, прикрепленный к седлу.