Чтение онлайн

Гости иудея многозначительно переглянулись – лекарь витийствовал не хуже иного признанного оратора, и каждое его слово было наполнено глубоким смыслом.

– Я просил вас собраться здесь по делу, не терпящему отлагательства; от его благоприятного исхода зависит судьба Понтийского государства.

– Иорам, мое ли призвание участвовать в заговорах?! – Менофил забеспокоился. – Ты хочешь, чтобы я на старости лет стал изгоем, нищим изгнанником, за которым будут охотиться, как за беглым рабом? Или сгнил в эргастуле?

– Менофил, ты никогда не был трусом, – иудей мягко положил узкую ладонь на колено купца. – Мне это известно лучше, чем кому-либо. Просто сейчас в тебе говорит голос сытости, извечной болезни людей богатых и преклонного возраста. Но утешься и успокойся – в моем доме ни о каких заговорах не может быть и речи.

– Прости, Иорам… – Менофил покраснел от досады – он никак не мог догадаться, куда клонит осторожный и хитрый иудей. – Прости, по-моему, я бегу впереди лошади, запряженной в колесницу.

– Речь идет о спасении главной ценности Понта – жизни будущего царя, – Иорам бен Шамах выпрямился, посуровел. – Убийцы уже стали на след Митридата и идут по нему, как гончие псы. Остановить свору не в наших силах. Задержать – тоже. Они почуяли запах крови.

– Филоромеи [158] … – Алким с ненавистью сжал рукоять меча. – Они не только лижут пятки римлянам, но и готовы бросить царский пурпур под калиги восточных легионов Рима.

– Ты не преувеличиваешь, Иорам? – недоверчиво спросил купец.

– Если бы… – лекарь тяжело вздохнул. – Два дня назад кто-то опять подсыпал яд в любимый Митридатом малиновый напиток. На этот раз Паппий был настороже… Но кто может поручиться, что боги не устанут охранять от гибели юного царевича?

– Митридата следует отправить на Боспор [159] , к царю Перисаду. Там он будет в полной безопасности, – наконец заговорил и Асклепиодор.

– Поздно. Теперь, по приказу нового наварха, ни одно судно не выйдет в море без досмотра.

– Это правда, – подтвердил слова иудея Менофил. – Во всех гаванях Понта усилена морская стража.

– Увезти царевича в горы, а там…

– Нет, Алким, невозможно, – Иорам бен Шамах тяжело поднялся и зашагал по комнате. – По крайней мере, очень трудно.

– Почему? – посмотрел на него с недоумением стратег.

– После покушения на его жизнь во время охоты царица Лаодика приказала везде сопровождать Митридата десятерым наемникам-киликийцам. Я знаю их – это люди Авла Порция Туберона. Живым царевича из Понта они не выпустят.

– Воистину этот римлянин исчадие лернейской гидры [160] , – Алким погрозил кулаком. – Клянусь Сераписом [161] , я не успокоюсь, пока не отправлю его в Тартар!

– Неужто нет выхода? – спросил у лекаря купец. – Я готов пожертвовать последний статер, но спасти царевича…

– Требуются люди, которым можно верить, как самим себе. Отважные воины, молодые и сильные, – иудей остановил жестом Алкима, поняв, что он хочет сказать. – Мы не имеем права рисковать, ибо чересчур заметны. И будем очень нужны здесь, в Синопе, для того, чтобы царская китара как можно скорее воссияла на голове царя Митридата VI.

– Мой сын Диофант, – Асклепиодор положил руку на сердце. – Я ручаюсь за него головой.

– Прости, Асклепиодор, мне следовало бы сказать тебе это раньше… – лекарь скупо улыбнулся. – Начальник царской хилии Диофант посвящен в наши замыслы. Он возглавит тех, кто решится спасти царевича даже ценой своей жизни. Диофант смел и не по годам мудр. Именно такой человек способен свершить задуманное.

– Спасибо… – растроганный гиппарх склонил голову, чтобы скрыть подозрительно заблестевшие глаза.

– Кто еще? – лекарь остановил свой взгляд на Алкиме.

– Предлагаю Тибия, сына родного брата Дорилая Тактика. Он один из лучших фехтовальщиков Синопы. А также Моаферна, он сейчас находится в Керасунте [162] .

– Согласен. Пошлем к нему гонца, – кивнул иудей.

– По-моему, таксиарх Неоптолем и его брат, лохаг Архелай, тоже достойны доверия, – после долгих раздумий наконец высказал свое мнение и купец Менофил. – Неоптолем храбр, и, несмотря на молодость, уже награжден золотым венком за воинские доблести. Царица к нему не благоволит, а это Неоптолему вряд ли по душе.

– Неоптолем хороший воин… – иудей задумчиво огладил бороду. – Спору нет. Но – скрытен. И льстив… Впрочем, любой человек скроен из достоинств и недостатков, и трудно определить, где заканчиваются одни и начинаются другие. Даже если он надумает изменить, помешать побегу царевича уже никто не сможет – мы его известим о наших замыслах в последнюю очередь. А что касается Архелая… – он с сомнением покачал головой. – Умен, напорист, и в то же время жаден, как ростовщик Макробий. Подвигнуть на доброе дело Архелая может только кошелек с золотом, и вряд ли – веление сердца. А если кто предложит больше? Ненадежен.

– Архелая я беру на себя, – самодовольно похлопал Менофил по своей поясной сумке; звякнули монеты. – Он получит столько, сколько запросит. Торговаться я не буду. Но клятвенное обещание хранить тайну Архелай мне напишет и скрепит своей кровью. Не думаю, что он осмелится нарушить обет, данный в храме богини Ма – проклятия жрецов страшнее самой лютой казни.

– Кстати, Иорам, скажи – Даипп знает о наших планах? – спросил Алким.

– Верховный жрец богини Ма думает, что свил гнездо под крышей царского дворца надолго. Это простительно, ибо человек по своей природе существо тщеславное и чаще всего власть над себе подобными ставит гораздо выше главных добродетелей – совести и чести, – горечь звучала в словах лекаря. – Не нам судить Даиппа за его чрезмерную гибкость в пояснице. Все взвешено и определено в этом мире, и неумолимы мойры. И все же достойно сожаления, что он так быстро забыл царя Митридата Евергета, коему обязан своим возвышением.