Басни
Шрифт:
И вот она в теченье многих дней
Находится в компании пастушек,
Которые пасут индюшек,
И пастухов, пасущих там свиней.
Сочтя ее исправленной, обратно
Супруг берет ее. "Ну,- молвил он,- приятно
Жилось вам посреди невинности полей?"
"Да, - был ответ, - но там служителей
Нашла я более, чем даже здесь, ленивых.
И в этом - вся моя беда.
Они совсем не берегут стада.
Об этом я твердила им всегда,
Чем раздражала нерадивых
И ненависть ко мне питавших слуг".
"Ну, если в вас, - сказал ее супруг,
Настолько все несносно и злонравно,
Что даже те, кто видит лишь на час,
Переносить не могут вас,
Так здешняя вся челядь и подавно,
Которую в теченье дня
Преследуете вы, гоняя и браня.
Что с ними было бы, не говоря о муже,
Чье положение всех хуже:
Он с вами быть обязан день и ночь,
Ему пришлось бы тут поистине невмочь.
Я отсылаю вас опять в уединенье;
И если б у меня явилось искушенье
Послать за вами вновь, пусть по моим грехам
За гробом я найду двух жен, подобных вам!"
О. Чюмина
Заимствована у Эзопа.
127. Мышь, удалившаяся от света.
(Le Rat qui s'est retire du monde).
Вinoi?iu жители в преданиях своих
Рассказывают нам, что некогда у них
Благочестива Мышь, наскуча суетою,
Слепого счастия игрою,
Оставила сей шумный мир,
И скрылась от него в глубокую пещеру:
В Голландский сыр.
Там, святостью одной свою питая веру,
К спасению души трудиться начала:
Ногами
И зубами
Голландский сыр скребла, скребла,
И выскребла; досужным часом,
Изрядну келейку с достаточным запасом.
Чего же более? В таких-то Мышь трудах
Разъелась так, что страх!
Мышь, удалившаяся от света
Короче - на пороге рая!
Сам Бог блюдет того,
Работать миру кто отрекся для него.
Однажды пред нее явилось, воздыхая,
Посольство от ее любезных земляков;
Оно идет просить защиты от дворов
Против кошачьего народа,
Который вдруг на их республику напал
И Крысополис их в осаде уж держал.
"Всеобща бедность и невзгода,
Посольство говорит, - причиною, что мы
Несем пустые лишь сумы;
Что было с нами, все прошли,
А путь еще далек! и для того посмели
Зайти к тебе и бить челом
Снабдить нас в крайности посильным iiдаянuai".
Затворница на то, с душевным состраданьем
И лапки положа на грудь свою крестом:
"Возлюбленны мои, - смиренно отвечала,
Я от житейского давно уже отстала;
Чем, грешная, могу помочь?
Да ниспошлет вам Бог! а я и день, и ночь
Молить Его за вас готова".
Поклон им, заперлась, и более ни слова.
Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь?
Монах?
– Избави Бог и думать! Нет, дервиш.
Дмитриев.
По словам Лафонтена, он заимствовал сюжет этой басни из восточных сказаний, но подобной басни не находится ни в одном из известных сборников. Вернее предположить, что весь рассказ изобретен самим Лафонтеном, перед глазами которого было в лице средневековых монахов немало оригиналов, с которых он мог списать свою благочестивую мышь. Кроме Дмитриева, басню ia-?aaae на русский язык Сумароков ("Отрекшаяся от мира мышь").
128. Цапля.
(Le Heron)
Вдоль речки мерно выступая
И гордо клювом поводя,
Шла Цапля, важно вкруг себя
На все взирая.
У ног ее в воде, затейливо кружась
Большой откормленный карась
Старался, как умел, от щуки увернуться;
И Цапле стоило б нагнуться,
Чтоб лакомый кусок промыслить на обед.
Но, нет
Она была сыта и кушать не желала,
И посему свой путь покойно продолжала.
Меж тем проходит час, и вот уж у нее
Успел и аппетит от времени явиться,
И стала размышлять тут Цапелька моя,
Где б ей обедом поживиться.
На этот раз штук пять иль шесть линей
Под самым берегом плескалися играя.
Но Цапля молвила: "Вишь, невидаль какая!
Найду себе я блюдо повкусней".
Но вот чрез полчаса и голод разыгрался.
Теперь и линь по вкусу был бы ей,
Да не видать уж более линей,
И, словно на смех, ей попался
Тщедушный, маленький пескарь.
"Неужли суждено мне съесть такую тварь!"
Вскричала Цапля чуть не со слезами,
И от соблазна быстрыми шагами
Пустилась прочь, дорогой говоря:
"Что скажут обо мне, коль съем я пескаря?!"
А время все идет, и голод все тревожит;
Уж больше бедная и вытерпеть не может:
Цапля
Теперь бы и пескарь пришелся ей подстать.
И Цапля, что была в начале так спесива,
Улитку встречную схватила торопливо
И с жадностью ее пустилась уплетать.
Надеюсь, господа, вы поняли и сами,
Что я, как и всегда, не задавая лиц,
Хотел лишь намекнуть, что много между нами
Таких разборчивых и прихотливых птиц,
Которых не томит о будущем забота:
Чем что-нибудь на черный день сберечь,
Они, разумного не ведая расчета,
Готовы всем в довольстве пренебречь;
А после, коль грехом окончится избыток,
Глотают чуть ли не улиток.
Г-т.
Басня эта отдаленно была переведена на русский язык Жуковским ("Цапля").