Чтение онлайн

А сердитый Паук молча и деловито начал было плести паутину прямо у окошка, чтобы всех мух переловить.

Но тут большая жирная Муха надела приготовленный заранее противогаз, решительно высунула из окошка баночку с жидкостью и брызнула в очередь инсектицидом. И все разбежались, кто куда.

И стало на почте тихо и спокойно.

Как-то раз хозяин леса Медведь, проснувшись спозаранку и не зная, чем бы от безделья заняться, подумал (вот такое вдруг с ним приключилось).

А подумал он вот о чём. Много ли в лесу живет разных зверей? К примеру, сколько Рябчиков и сколько Ёжиков? А Жучков и Червячков вообще наверное тьма. И где зверюшки конкретно обитают? Чем занимаются? И что едят? Не сожрали ли весь пчелиный мёд? Интересно, может, Воробышки норки роют, а Кроты на деревья залезли?

И решил Медведь, что пора устроить перепись. Вызвал он к себе лучшего друга – мудромордого Енота – и поручил ему исполнить. Чтобы всем зверям от этого лучше жилось. Тот призвал к себе хитрохвостого Лиса и спросил, каковы будут затраты на мероприятие.

Поскольку переписчиков – Зайцев – 600 тысяч и каждый должен получить по 5 тысяч, в условных единицах заячьей «капусты», то расходы таковы: 3 миллиарда. Да еще плюс столько же надо самому Лису – на нано-статистическую обработку и составление победного рапорта.

Какие-то жалкие 6 миллиардов! Почему бы не потратить? Всё равно «капусты» на нефте-грядках уродилось столько, что девать некуда! – подумали Енот с Медведем. И профинансировали. Правда, не из личного кармана. Ведь карманы-то свои у них – в собственной шкуре.

И началась торжественная все-лесная перепись. Десять дней бегали Зайчишки по лесу. Аж с ног сбились. Прибегут, к примеру, к Волку а его нет на месте: ушел на партсобрание. Прискачут к Бобру, а тот – нырк в подводную лодку, и жди его полдня. А то, наконец, застанут они дома Козла, а тот блеет: «Н-е-е-е-е, я не Козёл. Я – Конь!» А Осёл – тот вообще изрёк, что он Человек. Не понятно, кем же кого записывать; ведь даже Ослов регистрировать надо со слов; паспортов-то у зверей нет.

Кто чем кормится, тоже не всегда ясно. К примеру, опальный столичный Лев заявил, что с недавних пор живет на одно лишь пособие по безработице. Что касается Львицы, то она его к себе почти год как близко не подпускает и ничем не делится. Бедный-бедный сиротинушка Лев…

А уж кто на ком женат! Тут полный зоопарк получился. Тигр заверил, что вступает в законный брак с Косулей: «Вон, видите, в угол забилась, прихорашивается перед церемонией!» А Кабан прохрюкал, что вообще женат на Дубе. Поди разберись!

Но, худо бедно, всех зверушек всё же переписали и подробненько все сведения зафиксировали. И сдали сто тонн заполненных опросных осенних листов Лису. А тот, взяв себе львиную комиссию, представил через полгода Еноту нано-научный хвалебный отчет, с которым тот и отправился к Медведю.

Медведь почесал репу и молвил умное слово: «Вот теперь-то я знаю, кто живет в моём лесу!» И с чувством глубокого инвестиционного удовлетворения впал в весенне-зимнюю спячку.

Жили-были когда-то в Хозяйском Дворе разнообразные животные. Туго им жилось, а главное – бесправно. Что хотели господа-хозяева, то с ними и делали. К примеру, на лошадках катались-ездили с утра до ночи, да ещё кнутом стегали. Коров доили до изнеможения, а телят отбирали. Свиней закалывали, на сало пускали. Гусей ощипывали, жарили и на стол подавали. Собак на цепи держали и матерщинно обзывали. Котят у кошек отнимали и топили. Многие люди были собой хуже животных, а некоторые – вообще звери.

Терпели животные, терпели, терпели, но как-то раз кончилось их безграничное терпение. А закончилось оно в тот момент, когда затеяли хозяева с соседями войну, чтобы отхапать себе соседские дворы. Дюже жадны были все господа и жестокосердны. Животных на войну отправили, а сами отсиживались в Хозяйском Доме, в тепле и достатке, да еще говорили про несчастных: «Скоты!» И посылали их на убой.

Не просто обидно, а аж невмоготу стало животным. Взбунтовались они, перестали господ слушаться. Тогда хозяева начали их палками бить и плётками стегать. Стали животные метаться, шуметь, вопить, блеять, рычать, мяукать. А толку никакого.

Тут на возникший шум вломился к ним из-за бугра Слон и заявил: «Пора объединиться и скинуть с себя господское ярмо эксплуатации. Пускай угнетенные станут хозяевами собственной жизни. Угнетенные всех дворов, объединяйтесь!» Сначала животные не поняли, что это за слово такое забугорное – «эксплуатация», но потом сообразили, что раз перед ним «ярмо», значит, точно что-то плохое. Стали животные вместе собираться, слушать речи умного Слона и обсуждать.

«Вот скоты! Митинговать вздумали!», – разгневались господа и стали из ружей картечью стрелять по животным. Те озверели, бросились на хозяев. Одних убили, других покалечили, а третьих за бугор прогнали. В бою за свободу и равенство много животных полегло. Очень скорбели животные о своих погибших товарищах. Особенно сокрушались они о гибели Слона, нещадно топтавшего господ и обеспечившего этим желанную победу, но застреленного вражеской отравленной пулей.

Поместили они тело Слона посередь двора, прямо под навесом, и стали ходить к нему со своими мольбами, сетованиями и вопросами, как к живому. Но ничем не мог им помочь мёртвый Слон.

Животные пытались опираться друг на друга. Себя они стали называть товарищами и братьями. И это было правильно. Ведь нечего и незачем им было делить меж собой. Стали они жить по-товарищески и работать дружно. Лошади грузы возили, коровы молоком весь молодняк поили, куры на своих насестах неслись, овцы на лугах паслись и шерсть давали, коты ловили мышей-воришек, а собаки двор сторожили.

Радовались животные, что нет больше над ними ярма. Старались жить по божескому правилу: кто работает, тот ест, а кто не работает, тот не ест. Уж очень им хотелось, чтоб всё было по-честному да по справедливости.

Конечно, не всё у них было гладко и славно. По неразумению и излишнему энтузиазму сколько дров наломали! Сначала, когда господ прогнали, всю поленницу во дворе азартно в щепы разнесли, а потом, когда поуспокоились, поняли, что переборщили: дров-то на зиму не осталось; пришлось Дом, коровник и другие строения мелкой щепой отапливать. Засеяли сами первый раз поле пшеницей, а хлеб не уродился, так как по ошибке сев в сильную жару произвели. Хотели, чтобы кругом сады цвели, но забыли про удобрения; поэтому сады были жалкие и мало плодоносящие.