Басни
Шрифт:
«Никто из нас не совершенен», ответил Капитан. «Это религиозная истина, дружище. Все, что я могу сказать: я пытаюсь исполнять свой долг; а если вы попытаетесь исполнить свой, то я не стану радоваться вашему успеху».
«И вы будете судьей, не так ли?» сказал Сильвер насмешливо.
«Я буду и судьей, и палачом для вас, дружище, и не шевельну пальцем ради вашего спасения», откликнулся Капитан. «Но я пойду еще дальше: это может быть, не звучное богословие, но это — здравый смысл. То, что хорошо, также и полезно — или около того, поскольку я не слишком хороший мыслитель.
Ведь чем бы закончился рассказ, если б не было в нем ни единого добродетельного героя?»
«Если уж до этого дошло», ответил Сильвер, «с чего начался бы рассказ, если б не было злодеев?»
«Да, это почти что моя мысль», сказал Капитан Смоллетт. «Автор должен заполучить историю; этого он хочет: и получить историю, и дать человеку вроде доктора (скажем) подобающий шанс; он должен свести вместе людей вроде вас и Хэндса. Но он на правой стороне; а вы подумайте о себе! Для вас рассказ еще не кончился; вас еще подстерегают неприятности».
«На что будете держать пари?» — спросил Джон.
«Я сам позабочусь, чтобы они были», откликнулся Капитан. «Мне достаточно того, что я — Александр Смоллетт, какой ни на есть; и я на коленях возношу благодарность своей счастливой звезде, что я — не Сильвер.
Но открывается чернильница. По местам!»
И впрямь Автор именно тогда начал выводить слова: «ГЛАВА XXXIII».
II. ТОНУЩИЙ КОРАБЛЬ
«Сэр», сказал первый лейтенант, врываясь в каюту Капитана, «корабль тонет».
«Очень хорошо, мистер Спокер», ответил Капитан; «но это не причина, чтобы врываться сюда наполовину выбритым. Подумайте спокойно, мистер Спокер, и вы увидите, что с философской точки зрения в нашем положении ничего нового нет: корабль (если он вообще должен утонуть), можно сказать, для этого был создан с той минуты, когда его спустили на воду».
«Он тонет все быстрее», сказал первый лейтенант, когда вернулся, закончив бритье.
«Быстрее, мистер Спокер?» — спросил Капитан. «Очень странное выражение, поскольку время (если вы потрудитесь задуматься над этим) всего лишь относительная величина».
«Сэр», сказал лейтенант, «я думаю, едва ли разумно начинать подобную дискуссию, раз уж все мы окажемся в пучине морской через десять минут».
«С такими рассуждениями», вежливо ответил Капитан, «вы никогда не сможете решать какие бы то ни было важные проблемы; всегда есть вероятность того, что мы умрем прежде, чем доведем спор до конца. Вы совсем не учитываете, мистер Спокер, положение человека», сказал Капитан, улыбаясь и качая головой.
«Меня куда больше интересует положение корабля», ответил мистер Спокер.
«Выражаетесь так, как подобает хорошему офицеру», ответил Капитан, положив руку на плечо лейтенанта.
На палубе они увидели, что люди ворвались в винный погреб и быстро напились.
«Друзья мои», сказал Капитан, «в этом нет ни малейшего смысла. Корабль затонет, как вы говорите, через десять минут: ну и что тогда? С философской точки зрения в нашем положении ничего нового нет. Всю жизнь мы, может быть, могли умереть от кровоизлияния или от удара молнии, причем не через десять минут, а через десять секунд; и это не мешало нам обедать или класть деньги на банковский счет. Ручаюсь вам от всего сердца, что никак не могу понять ваше отношение к делу».
Люди уже зашли так далеко, что не обратили на его слова никакого внимания.
«Очень печальное зрелище, мистер Спокер», сказал Капитан.
«И все же с философской точки зрения, что бы она там ни означала», ответил первый лейтенант, «они, кажется, преспокойно могли напиваться с тех самых пор, как оказались на борту».
«Я не знаю, всегда ли вы следите за моими мыслями, мистер Спокер», мягко ответил Капитан. «Но давайте пойдем дальше».
В арсенале они обнаружили морского волка, покуривающего трубку.
«Боже правый!» — вскричал Капитан. «Что с вами?»
«Ну, сэр», сказал морской волк извиняющимся тоном, «мне сказали, что корабль тонет».
«Предположим, что так оно и есть», сказал Капитан. «С философской точки зрения, в нашем положении нет ничего нового. Жизнь, мой старый товарищ по плаванию, жизнь, в любой момент и в любом виде, столь же опасна, как тонущий корабль; и все же для людей это подходящий способ носить зонтики, надевать индийские ботинки, начинать обширные труды и пытаться вести себя так, будто все это будет продолжаться вечно. И со своей стороны я не могу не выказать презрения к человеку, который даже на борту тонущего корабля не примет очередную порцию лекарства и не отстоит вахту до конца. Это, мой друг, не человеческое отношение к делу».
«Прошу прощения, сэр», — вмешался мистер Спокер. «Но каково в точности различие между бритьем на тонущем корабле и курением на пороховой бочке?»
«Да и вообще любым другим действием в любых мыслимых обстоятельствах?» — вскричал Капитан.
«Совершенно точно; дайте мне сигару!»
Через две минуты корабль взорвался с восхитительным грохотом.
III. ДВЕ СПИЧКИ
Некий путешественник оказался в лесах Калифорнии, когда настал сезон засухи и подул сильный ветер. Он проделал долгий путь, он устал и проголодался; он спустился с коня, чтобы раскурить трубку. Но когда он сунул руку в карман, то обнаружил там только две спички. Он чиркнул первой, но она не загорелась.
«Веселенькое дельце!» — сказал путешественник. «До смерти хочется курить; осталась всего одна спичка; и так не хватает огня! Бывают ли на свете такие неудачники? И все же», подумал путешественник, «полагаю, я смогу зажечь эту спичку, раскурю свою трубку и вытряхну пепел в траву — трава может загореться, поскольку здесь ужасно сухо; и пока я буду затаптывать огонь спереди, он может увернуться, укрыться у меня за спиной и ухватиться вон за тот куст; прежде чем я смогу туда добежать, он вспыхнет; за кустарником я вижу сосну, поросшую мхом; она тоже в мгновение ока будет охвачена огнем от ствола до верхних ветвей; и огонь этого длинного факела…