Чтение онлайн

Я молча глядела на чудовище. В памяти моментально всплыли строки из ежедневника покойного Игоря Маркова: «Ночевал у поросенка», «Ездил к поросенку». Тюремная улица! Может, он имел в виду как раз Таганскую? Когда-то на Таганке помещалась известная Центральная тюрьма, воспетая в блатном фольклоре: «Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой бессменный арестант, пропали юность и талант в твоих стенах, Таганка!» Здание тюрьмы разобрали, а песня осталась, ее поют нынешние молодые уголовники, не слишком понимая, при чем тут Таганская улица. Но Игорь, очевидно, хорошо знал историю Москвы. Скорее всего это здесь. Тогда простенький серенький ключик открывает какую-то из квартир в этом доме. Дело за малым: найти квартиру.

Через десять минут я узнала, что в доме 124 квартиры, и принялась действовать. Предварительно купила в магазине пару замков и пошла изображать коробейника.

Сначала долго звонила в дверь. Если никто не отзывался, аккуратно пыталась засунуть ключик в замочную скважину. Если же хозяева возникали на пороге, моментально предлагала приобрести новый замок.

– Да у нас свой хороший, – отбивались жильцы.

– Хотите, открою? – азартно спрашивала я и опять вставляла ключик в замочную скважину.

Он не срабатывал, и коробейницу с позором прогоняли. Обойдя впустую 122 квартиры, я приуныла. Может, мне в голову пришла идиотская идея? Вдруг это вообще не тот поросенок? Уже ни на что не надеясь, я принялась трезвонить в сто двадцать третью. Похоже, хозяев нет. Ключик легко вошел в железное гнездышко, бесшумно провернулся два раза, и дверь распахнулась. Я моментально переступила порог и заперлась изнутри. Надеюсь, что все же попала к Маркову, а не в квартиру, принадлежащую кому-то другому.

С первого взгляда стало понятно, что хозяева сюда давно не заглядывали. Повсюду ровным ковром лежала пыль, а в раковине на кухне образовался налет ржавчины.

Небольшая комната обставлена более чем просто, самой обычной, даже заурядной мебелью. Исключение составлял только роскошный телевизор с видаком, установленный так, чтобы экран было видно с кровати. Именно с кровати. В помещении стояла не софа, не раскладывающийся диван, а самая обычная кровать с удобным пружинным матрацем и деревянными спинками. Самое качественное ложе для ночного сна. У меня в спальне стоит похожая. Наверное, многие москвичи с удовольствием кайфовали бы в уютных постельках, да только скромные размеры жилплощади не позволяют заводить спальни. Вот и мучаются на неудобных лежанках. Но живущий в этой комнате мужчина не хотел иметь боли в спине. Похоже, он обитал здесь один. Этакая мужская берлога, где со вкусом проводят время, предаваясь милым слабостям.

Тут и там валялись порнографические журналы самого разного качества – от высококлассного «Плейбоя» до откровенно омерзительного «Мистера Икс». На кухне несколько чашек, электрический чайник и маленькая сковородочка. Игорь не утруждал себя готовкой. Зато в ванной роты шампуней и батальоны средств после бритья. Надо же, он даже пользовался женским кремом от морщин.

Бело-зеленая баночка «Синержи» могла навести на мысль о том, что его здесь посещала женщина, но я тут же отмела подобную возможность. Марков, безусловно, был бабником и имел массу любовниц, но водил их не сюда, а в другие, снятые для этих целей квартиры. Тут же он отдыхал: валялся на кровати, читал порнушку, глядел видик… Иногда оставался ночевать, кайфуя в одиночестве. Интересно, почему он не хотел разводиться с Алисой? Хотя мой прежний муж Макс Полянский, самозабвенный бабник и врун, тоже неохотно отпустил меня. И дело вовсе не в невероятной любви. Просто потаскуну выгодно иметь жену – все остальные дамы в этом случае не начинают предъявлять на него права. К тому же Макс всегда плакался в жилетку своим бабам, рассказывая о моем жутком характере и крайней болезненности. В ответ на советы бросить стерву Максик корчил унылую гримасу и бормотал: «Ну как оставить беспомощного инвалида? Грех смертельный».

На нежные женские души подобное поведение действовало чрезвычайно эффективно, и Полянский добивался, чего хотел, в один момент.

Я распахнула шкаф и присвистнула. Чего тут только не было! Несколько париков, коробки с гримом, накладные усы и бороды, связки отмычек, резиновые перчатки, коробочка с тальком… Если документы существуют, то они здесь!

Первый ящик письменного стола был заперт. Я потратила почти целый час, взламывая неподатливый замок. Сначала честно пыталась открыть его отмычками, но я плохо владею «гитарой», поэтому притащила с кухни нож с широким лезвием и принялась расковыривать сверхтвердую, как назло, деревяшку. Наконец раздался треск, и перед глазами предстал… пустой ящик. От злости я выкрикнула:

– Еж твою налево!

Ну вот, набралась от Семена Андреевича дурацких выражений. Значит, документов нет и здесь! Я провела целый день в бесплодных поисках и когтерезку не купила. Очень захотелось курить, и я пошла на кухню. Марков тщательно следил за своим здоровьем, пепельниц в доме не держал, но на подоконнике стояла какая-то пустая баночка. Я отодвинула тюль и увидела в самом углу за занавеской плоский серый кейс. Вот оно! Леночка говорила, что Игорь носил документы в кейсе.

Трясущимися от возбуждения руками я схватила найденное и тут же удостоверилась, что «дипломат» заперт, причем на цифровой замок. Время подбиралось к десяти вечера. Ничего, прихвачу с собой и дома распотрошу находку.

Но разве у нас дома можно заняться чем-нибудь тихо и спокойно? Одиннадцать часов, ночь почти, а никто не собирается спать. Маня и Кеша ругались так, что их возбужденные голоса были слышны на улице.

– Это не малахитовый цвет! – вопила дочь.

– Именно малахитовый, – настаивал сын.

– Не спорь со мной, – продолжала злиться девочка. – Кто в художественную школу ходит? Просто колер взбесившейся жабы!

– С ума сойти! – зашипел Кешка. Машка таки сумела вывести брата из себя. – Жаба грязно-серая.

– Три ха-ха, – замогильным голосом произнесла Маруся. – Ты что, лягушек не видел?

– Жаба и лягушка – разные животные!

– Прекратите! – вмешалась Ольга.

– А по-моему, потрясающий цвет, – поддакнула Нюся. – У Аркашеньки просто изумительный вкус.

– Что случилось? – поинтересовалась я, заглянув в гостиную.

С комнатой происходило что-то ужасное. Чем дольше шел ремонт, тем гаже она выглядела. Семен Андреевич оказался слишком обстоятельным и неторопливым. Скоро три недели как он «улучшает» комнату, но пока добился прямо противоположного эффекта. Потолок мастер мучил, как маньяк жертву. В результате на нем были видны разводы и подтеки.

– Грибок в плите завелся, – безапелляционно заявил Семен Андреевич, когда ему указали на подозрительные сероватые разводы. – Строители плиту влажную положили, вот и результат.

Потом наступил черед стен. Уж не знаю, каким образом работнички добились такого результата, но все они были чуть разного цвета. Причем сочетание этого «чуть» способно довести впечатлительного человека до обморока. Кстати, Жора в этом совершенно не виноват, он целыми днями торчал на кухне, где у Катерины, как назло, испортились все электроприборы. Поэтому парень без устали прокручивая мясо, месил тесто и взбивал белки. Не далее как сегодня утром «перегорела» кофемолка…