Чтение онлайн

Сняв комнату в трактире средней руки, Топ-Гар поставил коня на конюшню и поручив его заботам конюха, отправился промочить горло в общем зале. Ему предстояло услышать много ненужного, чтобы потом, в спокойной обстановке разобраться, что изменилось в его отсутствие, а что осталось прежним.

Просидев в таверне почти до самого вечера, сотник внимательно слушал разговоры соседей. Трое гуртовщиков обсуждали цены на скот, два купца средней руки решали, стоит ли везти специи на север, а четверо наемников вполголоса ругали своих нанимателей и пытались понять, куда делась сотня Деметриса.

Ни капитана, ни его людей не видели с того дня, как он, срочным порядком подняв свою сотню, умчался в степь. Что стало с ним и его людьми, оставалось тайной. В основе всех предположений была уверенность, что капитан нашел более щедрого нанимателя и решил не делиться с остальными. Вот откуда секретность и внезапность отъезда.

Выпив две кружки не самого лучшего вина, Топ-Гар поднялся и не спеша отправился на улицу. День склонялся к вечеру, а это значило, что вскоре многие не заступившие на дежурство гвардейцы соберутся в таверне «Старый палаш», принадлежащей одному из ветеранов гвардии. Ему повезло. Выйдя на пенсию, он сошелся с хозяйкой таверны, вдовой средних лет. Быстро отвадив компанию буянов и любителей дармовщинки, он пустил в казармах гвардии слух, что бывшие сослуживцы будут получать в его таверне достойную выпивку по приемлемой цене. Взамен он ожидает их помощи в защите таверны от нашествий вымогателей.

Для бойцов гвардии это была детская забава. Пару раз, выбросив за дверь особо ретивых громил, работавших на короля висельников Бо Безухого, бойцы устроили настоящую засаду, результатом которой стало полное уничтожение банды. Гвардейцы не умели шутить и ничего не делали наполовину. С тех пор таверна стала постоянным местом их отдыха. Конечно, никто не гнал посетителей из зала, никто не задирался и не пытался заставить пришлых платить за себя, но обслуживались гвардейцы в первую очередь и по первому разряду. Это стало законом.

Подойдя к таверне, Топ-Гар внимательно осмотрел коновязь. Несколько верховых лошадей принадлежали городским жителям. Щегольская упряжь и явная ухоженность животных говорили сами за себя. На заднем дворе, где располагались конюшни и сараи, было тихо. Значит, в таверне посторонних не было. Несколько городских хлыщей не в счет.

Чуть улыбнувшись, Топ-Гар толкнул дверь и вошел в общий зал. Широкие окна и беленный известью потолок создавали видимость открытого пространства, а закатное солнце ярко освещало зал. Бросив быстрый взгляд по сторонам, сотник убедился в правильности своих выводов и не спеша направился к стойке.

Сидевшая у окна троица молодых людей, явно благородных кровей, с интересом проводила вошедшего взглядами. Стоявший у стойки ветеран, разглядев вошедшего, выронил от неожиданности полотенце и разразился радостными воплями.

– Будь проклята моя душа, если это не сам Топ-Гар! Старый вояка, где ты пропадал все это время?

– Я тоже рад тебя видеть, старина. Ну а что касаемо моего отсутствия, это долгая история и рассказывать ее надо не на сухое горло.

– Я понял тебя, старина. Устраивайся, я сейчас распоряжусь на кухне. Скоро начнут собираться все свободные от службы, вот тогда и расскажешь о своих приключениях. – Рассмеялся ветеран, наливая в кружку вино из небольшого кувшина. Топ-Гар пригубил вино и удивленно воззрился на старого приятеля.

– Будь я неладен, если это не розовый мускат десятилетней выдержки!

– Именно, старина. – Улыбнулся ветеран, довольный произведенным впечатлением.

Сидевшая за столом троица хлыщей заметно возбудилась, услышав название знаменитого напитка. Троица относилась к той категории горожан, которые считают, что им должно подаваться только самое лучшее. Но их обманули. Войдя в трактир, они громогласно потребовали лучшего вина, и то, что им подали, оказалось очень даже неплохим, но у хитрого трактирщика было кое-что получше, но он не подал его. Это небрежение к их статусу требовало немедленного наказания виновного.

Быстро переглянувшись, все трое встали и направились к стойке. Ветеран насторожился и сделал Топ-Гару пальцами знак, означавший опасность. В ответ Топ-Гар чуть заметно кивнул и сделал пальцами ответный жест, означавший готовность к бою. Эта система знаков была разработана много лет назад, когда капитан Расул был еще десятником.

Троица обступила Топ-Гара, воинственно положив руки на оружие. Затем самый смелый взял со стойки кружку Топ-Гара и поднес ее к лицу, вдыхая аромат благородного напитка.

– Эй, трактирщик! – нагло проговорил второй. – Мы приказали подать нам лучшего вина, а ты посмел подать какое-то пойло для свиней, утаив хороший напиток. А теперь смеешь угощать им какого-то проходимца?

– Это вино подается только гвардейцам. В этом трактире гвардейцев обслуживают в первую очередь и по высшему разряду. Все остальные довольствуются тем, что подадут, – спокойно ответил старый ветеран, незаметно опустив руку под стойку.

– А нам наплевать на твоих гвардейцев, старик. Ты подашь нам это вино и приготовишь лучший обед, который только может выдать твоя вонючая кухня. А в наказание за твою наглость ты сделаешь это бесплатно. Тогда, может быть, мы не вызовем сюда отряд наемников с приказом разнести по камешку твою крысиную нору.

– Благородные господа очень добры, но боюсь, что я не могу принять столь щедрое предложение. Кроме того, думаю, что гвардейцам Кортеса очень не понравится подобное обращение с их любимым трактиром, а когда им что-то не нравится, то людям, вызвавшим это недовольство, приходится очень несладко. Как было с бандой Бо Безухого. Он лишился последнего уха вместе с головой. Гвардейцы разметают ваших наемников по кустам, как ветер осеннюю листву. Не стоит становиться инициатором столь грандиозного побоища, – с усмешкой проговорил ветеран.

– Я, в свою очередь, советую вам заплатить за вино и убраться отсюда подальше, пока я окончательно не потерял терпение и не начал вбивать в вас вежливость сапогом, – добавил Топ-Гар, разворачиваясь к задирам всем телом и выхватывая у наглеца свою кружку.

Немного вина выплеснулось на кружевной манжет молодого нахала, расцветив его в нежно-розовый цвет. Потеряв дар речи от такой наглости, молодой человек молча переводил взгляд с кружки на испорченные кружева, медленно наливаясь дурной кровью. Наконец, с трудом переведя дух, он отскочил на несколько шагов и прошипел, выхватывая из ножен узкий эсток: