Чтение онлайн

— Конечно.

— А что ж сразу-то не взял? Забыл?

— Нет. У нас штабы объединили, там своих радистов навалом. А теперь нужно рядом с комбатом быть. Мы ж где-то остановимся перед следующим рубежом.

— Нет, радист. Вечером должны в город войти. Слышал, да? Второй рубеж на окраине.

— Знаю.

— Ну вот. Значит, штаб твой будет на ногах.

— Посмотрим. Если вечером в город войдем, то и штаб там уже сделаем. Да у нас и штаб-то — я да комбат.

— Это неважно, главное, что он есть.

— Ну все, ребята-танкисты, покедово, я побежал комбата искать. Вдруг связь понадобиться.

— Давай, удачи. Если что — в городе встретимся.

Григорий надел за спину рацию и быстрым шагом пошел к окопам. Увидев Савчука, спросил где Киселев, и тот показал ему на укрепленное мешками заграждение.

— Товарищ майор, разрешите обратиться? — спросил солдат.

— А, Гриша. Ну, как сам-то? Чего у тебя?

— Да вот, рация. Связь не нужна?

— Золотой ты мой — конечно, нужна. Давай, вызывай!

Григорий снял рацию, включил ее, настроил волну и стал по старому позывному вызывать штаб дивизии.

— Рядовой Михайлов — ваш позывной «Город семь», наш — «Поле», — услышал он радостный голос Титовой.

— Леночка привет! Соедини с комдивом.

— На связи, — ответила радистка.

— Товарищ майор, комдив!

— Палыч, я знаю, что я с 11-й, но у меня все люди кончились. Дай подкрепления.

— Хорошо. После обеда принимай две роты.

— Ну вот и ладненько! — ответил Киселев. Он отдал микрофон Григорию, улыбнулся и добавил:

— Живем!

— О, смотри, каша едет, — закричали рядом солдаты. Гриша обернулся и увидел три полуторки с прицепленными к ним полевыми кухнями. Они подъехали к первому окопу и остановились. Кашевары залезли на котлы и, открыв крышки, стали кормить тех, кто уцелел в этом бою.

Из кабины выскочил Егор. Увидев своих, он подбежал к старшине и слезно стал умолять:

— Ну дайте мне хоть одного фрица кончить! Дайте, братки, я в долгу не останусь.

— Да ты чо, сейчас нельзя, — ответил Савчук и посмотрел на комбата. Майор отвернулся и махнул рукой.

— Ну… значит, можно, — подытожил старшина. — Тока смотри, в сторонку отведи! Эй, ребята, помогите ему, — обратился он к двум бойцам из батальона.

— Братки, ну не могу. Война кончается, а я все с этой кашей вожусь, — заныл Егор.

— На, — Савчук сунул ему в руки автомат. — Иди вон в окоп.

— А кого? — спросил кашевар.

— Да вот видишь офецерюга — эсесовец. Скажем, что власовец, по-русски говорил — их приказано в плен не брать.

— Спасибо, старшина, — обрадовано ответил Егор. Его глаза загорелись, и он с ненавистью посмотрел на немца. Солдаты оттащили его в окоп и крикнули кашевару:

— Ну, иди сюда.

Он быстро спрыгнул и пробежал к ним, перезарядил автомат и, увидев глаза немца, замер.

— Вот дурак, в глаза не смотри! — крикнул комбат, но Егор остолбенел. Он увидел взгляд врага и не мог вот так лишить его жизни.

— Что, слабо? — спросил стоящий рядом солдат. — Иди тогда, кашу вари.

Егор молчал, на его пухлых розовых щеках и лбу появились здоровые капли пота.

— В глаза не смотри! — еще раз сурово крикнул комбат.

— Ну, давай, — стал подгонять его крепкий солдат.

— Не мешайте ему! — крикнул старшина.

Егор обернулся, посмотрел на Савчука и, не поворачивая головы, нажал на курок. Немца отбросило от ударов пуль. Он простонал и замер.

— Все, готов, — посмотрев на труп, произнес здоровый парень. Егор выронил автомат, сел в окопе и прижался руками к земле.

— Оставьте его. Пусть отойдет, — приказал комбат. — Все, есть идите. И добавил: Хороший немец, смелый. Понял, что его сейчас расстреляют, но умолять о пощаде не стал. Вот с такими, охреневшими, сегодня встретимся. После обеда снова пойдем в атаку. К вечеру нужно к городу вплотную подойти.

Григорий стоял рядом с ним и все видел. Услышав первую просьбу кашевара, он сам остолбенел и потерял дар речи. Как это он вот так, когда не стреляют? Но после того, как все произошло, спрыгнул в окоп и подошел к Егору.

— Пойдем. Не оборачивайся. Ты свой счет открыл.

— Гриш, как это?

— Нормально. Но вообще, нельзя так, это неправильно. В бою все по-другому.

— И что теперь?

— Да ничего, не думай о нем как о человеке. Помни что это враг. У тебя кто от фашистов пострадал?

— Мать с отцом расстреляли — за то, что брат в партизаны ушел, а сестру в Германию увезли.

— Ну, вот ты и заплатил им по счету.

— Нет. Нужно еще двоих.

— О, да я смотрю, тебе понравилось?

Егор выпрямился, в его глазах появилась злость:

— Ничего мне не понравилось. Я должен это сделать, чтобы потом жить спокойно. Поможешь мне?

— Посмотрим, — ответил Гриша. Он внимательно посмотрел на кашевара и решил, что этому человеку нужно помочь, но тут же вспомнил о негласных законах войны. Не любит она, когда таких сильных, как этот фриц, расстреливают те, кто не прошел по кровавой земле. Может, это так — а может, иначе? Но у Егора своя месть и он, возможно, должен сделать это. Вот только война — как она на это посмотрит?

После обеда Киселев принял три роты пополнения. Палыч поставил ему трудную задачу и потому усилил батальон. Солдатам предстояло взять железнодорожный узел. Комбат получил план города и укреплений и просчитывал кротчайший путь, когда кто-то громко крикнул: «Воздух!». Откуда прилетели эти два «Мессера», никто не знал. Тут же доложили в штаб и подняли звено истребителей. Но «Мессеры» успели бросить в толпу солдат две бомбы. Одна упала в окоп, и от нее мало кто пострадал, но вторая взорвалась рядом с кухней, разворотив котел с кашей. В этом месте стояло больше всего солдат. Из тех, кто не успел спрятаться, погибли все, в том числе и Егор-кашевар.