Чтение онлайн

Бок болел, голова кружилась, но странно — я чувствовал себя уверенно. Если бы рана была смертельной, я никогда сюда не забрался бы.

— Выдержишь? — спросил папа, наклонившись ко мне и крича против ветра. — Отсюда я смог бы понести тебя на себе.

Треди произнес это с бодрящей полуулыбкой, которая должна была меня воодушевить. Не получилось. В моей голове звучали слова Луиса Кабальеро. Снова и снова они проносились в мозгу. Две семьи, сказал он, Кабальеро и семья папы, в те далекие славные времена были вместе и переправляли кокаин через Карибы из Южной Америки в Соединенные Штаты. Это казалось правдоподобным, причем не только по географическим причинам.

Кабальеро имел все основания ненавидеть меня и убить, если бы мог. Но почему он так стремится обесчестить папу? За что он его так ненавидит? Зачем надо было рисковать и открыто заявлять о своем намерении?

Убей он меня, никто и бровью не повел бы. Но оставь Кабальеро даже малейшее предположение, что именно он убил такого популярного, молодого папу, и не видать Луису покоя нигде и никогда, какое бы имя он себе ни взял. Он понимал это не хуже меня.

Я пытался там, под дождем и ветром, вспомнить, с чего начался великий крестовый поход Треди против наркотиков, но не мог; и когда сквозь проливной дождь мы уже различали очертания джипа, мозги у меня болели не меньше, чем бок.

Снова засвистели пули. Одна, вторая, третья, они чиркали по камням вокруг нас и впивались в деревья.

У входа в пещеру, подняв словно в знак приветствия пистолет, стоял Луис Кабальеро. Он был почти по пояс в воде. На голове у него видна была большая рана, и когда Кабальеро сделал несколько шагов в нашу сторону, было заметно, что он сильно хромает.

Но ошибки в его намерениях не было. Он испустил дикий вопль, бросая вызов буре. На одну звенящую секунду вопль, казалось, усмирил ветер и бушующую воду. И опять.

Я знал, что это человеческий крик, я видел, что кричит Кабальеро, но в ту минуту мне показалось, что я слышу голос дьявола. Треди перекрестился. Затем он потащил меня вперед, и Кабальеро, в ярости и бессилии, испустил третий вопль.

— Стой.

— Почему, Пол?

— Потому что он не может одновременно преследовать нас и стрелять. Если он начнет подниматься следом за нами, он нас никогда не догонит. А если он попытается пересечь поток, чтобы подобраться ближе, его снесет водой. Пускай сначала решит. Мы будем двигаться вместе с ним.

Я лег щекой на прохладную подветренную сторону валуна. В ту секунду, когда у меня появилось время все обдумать, меня безжалостно пронзила боль. Я наблюдал за Кабальеро и ждал. Треди задумчиво сидел на корточках рядом со мной, одной рукой машинально поглаживая грубую поверхность камня. Треди был исцарапан, в грязи и промокший насквозь, но вокруг него все равно была какая-то аура. Это был удивительный дар.

— Пол, я должен кое-что тебе рассказать, — сказал папа, глядя мне прямо в глаза.

Кабальеро продвинулся на два мучительных шага вверх по склону, угрожающе потрясая пистолетом. Он выстрелил в воздух. Наверное, я должен был считать выстрелы, но в наши дни трудно угадать, сколько патронов вмещает каждый конкретный пистолет.

Папа сказал:

— Пол, то, что он говорил там, в пещере, о двух семьях, перевозивших наркотики, — правда, и я хочу, чтобы ты это знал.

Вот и все. Сам бы я не решился спросить его об этом. Ковыляя на раненой ноге против ветра, Кабальеро поскользнулся и упал на спину, в ярости молотя кулаками по грязи. Его правая нога сильно кровоточила ниже колена, я подумал, что, возможно, он сломал себе лодыжку. Выше он подниматься не станет.

— Он хочет попытаться перейти поток. Нам надо уходить.

Но было так приятно сидеть здесь, где не было ветра, не было боли.

Треди подтянул меня к себе, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты понял, что я только что тебе сказал?

— Да. Думаю, потока он не осилит, но мы могли бы перейти его, если делать это осторожно.

— Пол, не это сейчас важно, — сказал он с большой убедительностью.

Я посмотрел на друга.

— Это Бобби, да?

Я догадался только что.

— Он, наверное, сказал Кабальеро, что ты тайно помогаешь, налаживаешь канал, все устраиваешь.

— Бобби, Бобби. Плохой Бобби. Упокой Господь его душу, — произнес папа с безграничной печалью. — Я никогда не узнаю, кто кого совратил, Пол, но аппетиты Кабальеро росли, а Бобби был слишком сговорчивым. Знаешь, он умел быть таким очаровательным. Да к тому же у него был брат, большая шишка в церковных кругах. Отличное подспорье, не так ли? Раз-раз. Думаю, все здорово посмеялись над этим, а?

Кабальеро заткнул пистолет за пояс. Волоча ногу, он осторожно пробовал ступить в поток в поисках наиболее безопасного места для перехода. Я был выше него на холме и видел поток лучше. Раненный и разъяренный, Кабальеро не сможет его перейти.

Треди никогда не рассказывал мне всего о паршивой овце их семьи — о Бобби, но готов поспорить, я знал о Бобби больше, чем кто-либо еще за все годы, что Треди провел в Ватикане. Кардиналы бывают консервативными и либеральными, но я не встречал ни одного, кто оказался бы глупым. И ни один кардинал в римской католической церкви не выбрал бы родственника наркомана своим папой.

— Конечно, я ничего не знал, пока не стало слишком поздно, Пол. С чего мне вообще думать о подобных вещах? Епископом я едва держался на поверхности, делая все, чтобы церкви не закрывались, школы работали, бедняков кормили, а молодежь не превращалась в жуликов или революционеров. А затем бац — и я вдруг стал кардиналом. Ты не представляешь, сколько всего я не знал! Даже в самых безумных снах я не мог представить, что мой любимый брат торгует наркотиками. Хорошая семья, образование, деньги, положение в обществе. Зачем он этим занимался?