Чтение онлайн

Приткнувшись в углу на табурете, подруга неприязненным взором следила за моей активной утренней деятельностью. От моего мельтешения ее мутило.

— Дать попить! — хрипло каркнула она, сосредоточив взгляд на горшке с цветком.

— Возьми... Ляля! — отрезала я.

— Почему ты меня называешь Лялей? — Вельниченко пыталась придать голосу суровость, но попытка выглядела жалко. — Не выспалась, что ли?

Именно этого я и ждала.

— Зато ты прекрасно выспалась... Ляля! Неужто не помнишь собственного имени?

Вельниченко долго глядела на меня с прищуром, но я не могла тратить время попусту, отвечая ей тем же. Мне все-таки на работу надо.

— Зря стараешься, — хрюкнула я, — все равно дырку. не проглядишь. Ты как вчера, новым друзьям представилась?

Вопрос глухо резонировал где-то в районе Лидкиного мозжечка, вежливо отказываясь перетекать в соответствующий для ответа отдел мозга. Посему образы новых друзей бесформенными кляксами загадочно мерцали в самой глубине похмельного сознания, не видя никаких веских причин показываться наружу.

— Каким новым друзьям?

Дожевывая бутерброд и поглядывая на часы, я скороговоркой описала Лидке пейзаж, представший, моему

встревоженному взору вчера в «Нефертити». Она слушала молча, часто моргая по причине плохой переносимости яркого утреннего света. Понятно, какой уж тут свет после вчерашнего возлияния.

— Ты не врешь? — с надеждой уточнила она, когда я, закончив завтракать, встала. — Я пила коньяк с двумя бугаями? Без закуски?

— Вру?! — возмутилась я, раздумывая стоит ли добить подружку, поведав о вчерашнем присутствии Тигрина. — А твоя опухшая физиономия тебе ни о чем не напоминает? Вот что: мне тут с тобой некогда, поскольку на работу надо. А ты лучше звякни на службу и возьми отгул. Нечего сослуживцев своим видом пугать.

Мое предложение явно пришлось подруге по вкусу, ей гораздо больше хотелось обратно в кровать, чем в офис. Наказав ей вымыть посуду, когда выспится, я вышла в коридор. Лидка из чувства солидарности потащилась туда же.

Поглядывая в зеркало, я завязывала на шее синий шелковый шарфик, и Вельниченко вдруг ожила. Даже глаза сверкнули.

— Вспомнила! Любка, я вчера с таким мужиком встретилась — закачаешься!

—Угу! Качалась вчера ты... Которого имеешь в виду: лысого или со шрамом?

— Лысого? Со шрамом? — Щенячий восторг на физиономии подруги сменился недоумением. — Шрама, кажется, не было! И вроде он не лысый. Он такой... — восторг появился снова, — необыкновенный! И глаза у него точь-в-точь, как твой платочек! Не помню только, о чем мы с ним договорились...

— Зато он этого никогда не забудет! — Догадавшись, о ком идет речь, я не удержалась и захохотала. — Костюм ему точно в химчистку нести. Лучшего способа познакомиться трудно и представить!

Пришлось вкратце поведать о вчерашней операции по Лидкиному освобождению от собутыльников. Похоже, рассказ ей не слишком понравился.

— Д потом ты кувыркалась в клумбе с бархотками, исполняла популярные песни и клялась Максиму в вечной любви, — закончила я, поглядывая на часы. Через пять минут меня будет ждать Христенко. — Теперь вспомнила?

Вельниченко задумчиво пошлепала губами.

— В клумбе, говоришь? — хмыкнула она, подозрительно глубоко замаскировав искреннее раскаяние. — То-то я утром подумала: чего это простыня у тебя такая грязная?

Оставив подружку размышлять о ее поведении, я спустилась вниз, а через двадцать пять минут входила вместе с Жанной в свой рабочий кабинет.

Первая половина дня пролетела незаметно. Часы пропикали «два», и медсестра ненавязчиво наполнила:

— Любовь Петровна... Вы помните? К Седоватому?

Конечно, я помнила, а если еще точнее — и вовсе не

забывала. Персональный вызов к главному отчего-то тревожил, хотя никакой вины за собой я не чувствовала.

Ровно в четырнадцать сорок я аккуратно постучала в солидную дубовую дверь с золоченой табличкой.

— Войдите!

— Здравствуйте, Михаил Викторович! — улыбнулась я, ощущая в организме препротивную постороннюю вибрацию. — Вы меня вызывали?

Ястребино-пронзительные голубые глаза одним махом пришпилили меня к обратной стороне дубовой двери, но откуда-то у меня все же взялось мужество добраться до ближайшего стула.

— Ах, это вы, Любовь Петровна! — воскликнул вдруг главврач, словно ждал меня всю свою жизнь. — Здравствуйте, здравствуйте! Проходите, присаживайтесь поближе!

Ободренная таким радушным приемом, я послушно пересела ближе к столу.

Еще через пару минут я сообразила, что никакого нагоняя не будет, расслабилась и с умилением уставилась на начальство. Начальство произнесло небольшую вступительную речь и вновь уселось на «любимого конька» — кадры. Я внимательно слушала, согласно тряся головой, поскольку ничего противоречащего моим представлениям о работе добросовестного медицинского учреждения не видела. Наши представления о профессионализме и моральной этике врачей также полностью совпадали.

Время шло. Я начала немного беспокоиться, опасаясь, что мое законное «окно» закончится и я не то что не успею пообедать, но еще и опоздаю на прием.

— Что ж, Любовь Петровна, — закруглился наконец Седоватый, — в коллектив вы влились безболезненно, коллеги о вас отзываются исключительно хорошо. Мы за вами понаблюдали... — «Ну, сейчас начнется...» — подумала я, внутренне съеживаясь. — И решили послать вас на курсы повышения квалификации. Они проходят в форме семинаров или практических занятий. В Германии.

Я не упала со стула потому, что не сразу поняла, о чем он говорит. Продолжая по инерции улыбаться и согласно трясти головой, я часто заморгала, пытаясь, как выражается Лидка, «догнать клиента». Будь здесь Олег, непременно назвал бы меня Тупицей.

— Курсы? — протянула я. — И почему вдруг... в Германию?

Седоватый улыбнулся.

— Почему же вдруг? Наш центр находится в постоянном теснейшем сотрудничестве с немецкими коллегами. К тому же мы скоро получаем партию новейшего оборудования, а выписывать специалистов, сами понимаете, возможности не имеем. Так что перед нами снова встает проблема собственных высококвалифицированных кадров...