Чтение онлайн

Её глаза! Зачем же в небесах

Искать – а может, там и нету бога?

А если есть, не в этих ли глазах,

И начинается та, главная, дорога.

Зачем «выкрещиваться» и кривить душой,

Когда, вот так вот, прямо к нему в душу,

Можно прийти и обрести покой …

Её глаза! – Я ради них не струшу!

Вон, он ползёт и не торопится, смешной:

Ползёт за мной и сам меня боится!

А я боюсь лишь одного – одной

Девчонке ночью не смогу присниться …

Есть «Я», когда один и небо голубое,

Вокруг – пространство, где-то – интерес.

Есть «Мы», когда, как минимум, нас двое,

Точнее, трое, он ведь рядом, Бес.

Глаза прикроешь, так и лезет в уши,

Зудит. Напоминает о делах? —

Куда там, он хитёр: сухое сразу ссушит,

Намочит мокрое; тревогу в дикий страх,

Как чуть расслабишься, тотчас же превращает;

Чуть заболит – притворно стонет; он сгущает

Всё жидкое; потерь не возвращает,

А ветхое всё обращает

В прах!

Вдвоём неплохо, ведь, она со мною.

Свалю на Беса всё, что пролилось,

И шаркая, не раз, я душу ей открою,Её «пока …»

И позабуду то, что не сбылось.

Да, что мне в том, когда довольно взгляда —

В тумане, со спины, издалека … —

Себя бы не узнал, она …, она же рядом,

Как эти голубые облака,

Причешет, приголубит, наставляет.

Не так чихну – заботливо «сгущает»,

Но бумерангом всё мне возвращает,

Прощая, не прощает

Её «Пока …»

Из дальних стран ли иль из дальних лет,

Приятно слышать позабытый голос.

Чего не сталось, и чего уж нет —

Неважно, и раскрыт ли наш секрет —

Неважно тоже – что давно уж раскололось,

Уж не вернуть, волнами смытый след.

Приятно! Ты, ведь, скромницей была,

А я любил тебя да физкультуру.

Вот, как сейчас, ко мне бы подошла,

И "козыри на стол", и скатерть со стола!

Я б, может, раньше полюбил … литературу,

Точней, она меня бы ранее нашла.

Приятно! Будто эхо, чистый звук,

Догнал-таки на дальнем повороте.

Средь торжества ночей и безучастных рук,

Услышать вновь тебя приятно, милый друг,

В житейском непростом водовороте,

Твои слова мне, как «запасный круг».

Приятно! Одинокая струна,

Из тёмных далей векового плена,

Была тобою освобождена,

Звучать она, конечно, будет не одна,

Тебе одной служа, и – вожделенна,

Одной тобою, может быть, пьяна …

Когда вода Всемирного потопа…,

Иль было это раньше, чем Потоп…,

Где ж это было: Азия, Европа,

А может, ещё не было «европ»,

Быть может, в час, когда над полюсами

наметился лишь призрак перемен,

Запутавшись с тобою волосами,

Кого-то кто-то не сумел взять в плен…,

Будто змея – быть может, Вы и были,

То был не я, «не шейте зря мне срок»,

Кого ж, тогда Вы в полночь укусили,

Кого Судьба поцеловала впрок?

Постойте-ка, беру слова обратно,

В туманной дали мифов и богов,

С тобой мы были – это же понятно —

И волны кровь смывали с берегов,

Где я тебя, тобой пленён, от плена,

Скрывал от всех, Богиню Красоты,

То были Вы, Прекрасная Елена,

То были Вы, то я Вас звал на «Ты»!

… Или не я? Иль может, всё же, были —

И та змея, что ползала у ног —

Когда друг друга мы с тобой любили!…

Гомер, какой-то, «отбывал там срок»…

Ах, эти злые, Древнегреческие Мифы,

Чьих похождений и деяний полон слог:

Люди и Боги, корабли об рифы –

Там бились все со всеми, кто как мог,

А между битвами, о, как они любили,

Всему предпочитая красоту –

Лишь для неё одной они и жили,

Лелея в сердце вещую мечту,

Рождённую свободой и отрадой,

Клеймённую знамением Богов…

… Я вспомнил, как сражён был! … – Как наградой —

Твоим мечом у дальних берегов…

Проснулся, встал, умылся и оделся.

И к зеркалу – не понял, не смешно —

«Анфас» на месте. «Профиль» куда делся —

Лишь белое размытое пятно!

… Такое вот душе теперь «приблудье».

На долго ли, быть в маске? До конца? —

Спорь с ними …, сами-то …, а судьи-то, а судьи … —

Пойти во двор, напиться с утреца.

Привычно, пальцем почесал себя за ухом —

На месте! К зеркалу! Седая борода!

… Побрить …,

… Стекло отмыть —

Покрыто белым пухом …

А, впрочем, жив! Всё остальное – ерунда!

Вольны ль Вы в саночках катиться,

Свободен я ль по морю плыть,

Пойти ли в церковь «позабыться»,

Иль «развенчать и позабыть» —

Вы правду знаете, едва ли,

Я ж Вам скажу её, едва ль –

И Ваши поздние морали,

На мою раннюю печаль,

Ложатся, будто, белым снегом

Всё серое желая скрыть,

Всё тайное опутать негой …

Хотя, поддамся, … может быть.