Чтение онлайн

– Стешечка, милая, какая же ты грязнуля. Изо рта у тебя воняет, мы почистим тебе зубки.

На задний двор вплыл Адольфо. Увидев его, собака бодро завиляла хвостом, прижимая уши и вытягивая заискивающе морду.

Бил, а она всё равно его любит.

Полицейский хмуро посмотрел на Адольфо:

– На тебя в суд по правам животных надо заявить.

Он подошёл к дереву, долго возился с верёвкой, потом плюнул, достал из кармана перочинный ножик и перерезал узел. Собака сначала не поняла, что она свободна, так и сидела возле дерева, а когда Беатриче отпрыгнула на несколько шагов, Стеша бросилась за ней, подпрыгивала и снова пыталась встать на задние лапы, чтобы обнять девочку.

Один полицейский остался с дочкой Гали и собакой, второй – с Адольфо, а Галя и Анджела вошли в дом.

Никогда ещё Галя не видела его в таком состоянии. Грязь, немытая посуда, разбросанные вещи, запах чего-то испорченного. Анджела поморщилась:

– Можно я тебя на улице подожду? Не волнуйся, его в дом не пустим.

Галя зашла в их спальню. Здесь царил такой же бардак. На комоде всё ещё стояла шкатулка с её безделушками, рядом пылилась швейная машинка. Галя открыла шкаф. Какие-то платья были исполосованы, включая свадебное. Видимо, ножом. Галя вернулась к машине за коробками и быстро запихала туда свои вещи, шкатулку и швейную машинку. Зашла в детскую. Здесь, в отличие от остального дома, был порядок. Похоже, всё здесь осталось именно так, как в тот вечер. Дом Барби, к счастью, складывался, и это единственное, что Галя хотела забрать. Из старой одежды Беатриче всё равно за год выросла. Все сборы заняли у Гали не больше получаса.

Она вышла на улицу и жадно глотнула свежий воздух. Ну и вонь, как он там живёт? Хотя на самом деле ей было совершенно всё равно.

– Я заберу Стешу, – сказала Галя Адольфо, но не тихо, как обычно, а уверенно и чётко. – Где её документы?

– Собака моя, – буркнул Адольфо.

Тот полицейский, что отрезал верёвку, возмущённо сложил пальцы вместе и подошёл к Адольфо совсем близко:

– Оу Белло, ты лучше отдай все документы, потому что тебе грозит огромный штраф за maltrattamento di animali. Я состою в одной такой ассоциации. Если бы решал я, то давно бы собаку у тебя забрал.

– Как она поместится в машину? У нас нет ни сетки специальной, ни клетки, это запрещено, у нас машина под это не приспособлена, – сказал тихо другой полицейский.

– Я беру ответственность полностью на себя, лучше, если мы эту собаку заберём, иначе ей кранты, – так же тихо ответил ему первый полицейский, отвернувшись от Адольфо.

Документы Адольфо всё же отдал. Стеша забралась в багажник без особых уговоров. Сначала, правда, когда полицейский открыл его, Стеша испугалась, что её забирает этот незнакомый дядька, и попятилась назад. Тогда к машине подскочила Беатриче:

– Стешечка, поедем домой, иди сюда, – и она похлопала по дну багажника.

Собака послушно запрыгнула, легла, смирно положила морду на лапы и зевнула.

Машина тронулась, Адольфо так и остался стоять во дворе. На долю секунды Галя почувствовала даже жалость. Но не такую, что она испытывала, например, к женщинам в системе или к себе, когда она попала туда, или к Беатриче из-за того, что у неё нет нормальной обуви. Нет. Это было другое чувство. Так она жалела когда-то своих пациентов, когда они корчились от боли в стоматологическом кресле. Простое человеческое сострадание. Ей было жаль, что он так глупо и впустую прожил свою жизнь.

Галя отвернулась и обняла Беатриче. Дочка сидела вполоборота и разговаривала со Стешей:

– Не волнуйся, Стешечка, мы тебя сейчас привезём домой, искупаем, и я буду тебя лечить. Мама, мама, я решила, кем буду, – ветераном! – звонко выкрикнула Беа.

– Ветеринаром? Хорошая профессия, – и она перевела полицейским, кем собирается стать дочка.

Полицейский угрюмо переключил скорость.

– Кто так относится к животным, для меня – сам не лучше животного. Хорошо сделала, синьора, что ушла от этого изверга, ничего путного из этих отношений не вышло бы.

В машине Галя позвонила хозяйке и попросила зайти. Та, увидев собаку, задрожала.

– Вы же говорили, что хотите взять гипоаллергенную. О боже, что за монстр! – хозяйка брезгливо разглядывала Стешу.

– Синьора, – вмешался полицейский, – здесь вопрос жизни и смерти, мы спасли собаку от гибели. Они её вымоют, и будет хорошая чистая псина. Ну и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу, – он подмигнул, – мало ли вас будет кто-то беспокоить. Можете на меня всегда рассчитывать.

Хозяйка старалась улыбаться, но получилось так себе.

– Ладно, только, пожалуйста, пусть не грызёт стены и мебель.

Стеша, видимо, понимая, что сейчас важный момент, села, наклонила морду в сторону и подняла лапу.

– Она с вами здоровается, – засмеялась Беатриче.

Потом Стеша наклонила морду в другую сторону и подняла другую лапу.

– Да уж, эта собака умеет понравиться, – рассмеялась хозяйка.

Тогда Стеша вообще встала на задние лапы и начала перебирать передними в воздухе.

– Ну и артистка, – засмеялась хозяйка. – Но прошу вас, стены новые, только окрашенные, она же не писает на пол? – Хозяйка ещё долго что-то бормотала и наконец удалилась.

В ту ночь Стеша спала у кровати Гали. Иногда она просыпалась и завывала, Галя опускала руку на её вырванные клоки шести и шептала:

– Тш-ш-ш, всё хорошо, милая, всё хорошо, мы дома…

Собака успокаивалась и мирно посапывала.

Галя засыпала с улыбкой на губах.

Дочка. Свобода. Работа. Свой дом и собака. Абсолютно полное счастье.

Анита проснулась, постаралась «ощутить своё тело», но ничего не почувствовала. Ни боли, ни пустоты. Адвокат пытался её успокоить, говорил, что у этого судьи были и другие, более счастливые дела, но Анита особо не вникала в его слова. С одной стороны, она понимала, что надеяться на чудо бесполезно, с другой стороны, она именно на него и надеялась.

Она молилась каждый день. Просыпалась и просила оставить детей с ней. Засыпала и просила о том же.

– Я подала на развод, – произнесла Анита, уложив детей.