Беглец
Шрифт:
«Только бы ты остался! Ну где же все? Что произошло? Как будто весь город эвакуировали, пока я занималась домашними делами, – Она направилась к дому Семеныча. Задыхаясь, перешла на шаг, торопливо пересекая его двор через детскую площадку. Подъездная дверь была закрыта. Ее крики к окнам квартиры Семеныча не произвели на пространство никаких действий.
Она отступила назад. Присела на качели, перебирая по земле ногами. Раскачиваясь сильнее, решала, что делать дальше.
«Круп и консервов в магазинах года на два хватит, пока они не испортятся. Вода. В реке грязная. Можно в источнике за городом набирать. Но как туда добираться? Брошенных машин в городе полно, но ключей-то нет. А! Велосипедный магазин. Можно сходить в автомобильный салон, там новые автомобили наверняка с ключами. Или дома поискать, где муж спрятал ключи от моей машины, – качели взлетали, и Она как в детстве, пыталась достать ветви дерева ногами. – А потом? Картошку сажать? Сейчас апрель, и можно посадить что-нибудь в садовом товариществе на этот год. Не могло это произойти в июне? Тогда бы я осенью собирала урожай. А дальше? Когда мне надоест? Нет, надо раздобыть машину и ехать в соседний город. Неужели все живое исчезло со всей земли? Кто-то же должен остаться, если осталась я?»
Солнце закатилось за дом, и Ее сердце забилось от страха. Хоть Она и любила темное время суток, но явно не при таких экстремальных условиях. К тому же, как назло, разум начал воспроизводить позабытые фильмы ужасов, где в безлюдных городах с наступлением темноты появлялись оборотни и призраки.
Она соскочила с качелей, и, подгоняемая собственными страхами, помчалась в сторону своего дома.
«Ты же обещал быть всегда рядом! – мысленно обратилась к Семенычу с упреком, вспоминая, есть ли дома свечки. Около дома посетила супермаркет. Отыскала свечи и воду, в отделе канцелярии нашла полку с книгами, выбрала несколько книг и журналов. Недолго думая, взяла себе бутылку виски. Положила в тележку и пару пятилитровых баллонов с водой, решив докатить тележку до дома.
– Еда дома есть, но теперь никогда не выпить горячего чая. Никогда… – Она говорила вслух, потому что звук человеческой речи, пусть и своей собственной, хоть немного придавал Ей смелости. Сдернула оплетку с бутылки и нетерпеливо сделала несколько больших глотков, чувствуя, что сейчас разревется. Протерев руками огурец, закусила им. Потом вернулась, захватив на кассе пачку сигарет.
Катить тележку по неровному асфальту было неудобно. Она остановилась. Выкурила сигарету, глядя на небо, солнце с которого уже скрылось за горизонт. Голова моментально закружилась. Слезы, подстегнутые крепким напитком, уже текли по щекам. Выпила еще. Доедая хрустящий огурец, присела на бордюр. Страхи, навеянные вспомнившимися фильмами-катастрофами и опустевшим городом, немного отступили. Сейчас сердце билось учащенно по другой причине: Она внезапно поняла, что Семеныча никогда больше не увидит. Как на катушку наматывалась фотопленка, в голове отпечатывались кадры: первая встреча, первая ночь, первая ссора, неизменная приветливая улыбка, нежный взгляд светлых глаз, пальцы, сжимающие Ее руку…
«Напьюсь и сброшусь с девятиэтажного дома. Нет, лучше с двадцатиэтажного, чтобы наверняка, – решила Она, поднимаясь с бордюра. – Набрала воды помыться. А греть-то ее как?»
Во двор Она зашла, рыдая в голос. Сердито толкала тележку по тропинке, смотрела на землю, пытаясь выбрать более ровную траекторию для маленьких неповоротливых колесиков…
«Господи, прости, что я не верила в тебя. Господи, спасибо!!!» – Она бросила тележку и помчалась к своему подъезду, возле которого стоял автомобиль Семеныча с распахнутой дверью. Семеныч, развалившись на сиденье, крепко спал.
«Мой хороший», – на цыпочках подкралась к нему.
Тихо наклонилась и звучно поцеловала в губы. Семеныч вздрогнул, но тут же, еще не открыв глаза, крепко прижал Ее к себе.
– Ты плакала? – целуя, Семеныч собирал соленые слезы с Ее счастливых глаз.
– Конечно! Страшно было, – быстро говорила Она. – Я в детстве картинки в журналах смотрела, фотографии с заброшенного города в Чернобыле. Это сейчас еще город наш нормальный, а потом все начнет зарастать и ветшать. И я это все так живо представила: выбитые окна и я одна. А потом – зима…
Семеныч, отстранив Ее, выбрался из машины, размял затекшие ноги.
– Ты где была?
– Тебя искала. К работе твоей ходила и к дому. Пойдем ко мне?
– Нет, давай, в гостиницу, – мотнул головой Семеныч. – Нехорошо, тут ты с мужем… Не могу я.
– Поужинать хоть зайдем? Или с собой возьмем? Хлеба надо купить, – Она засмеялась. – Ой, то есть взять в магазине.
– Это можно, – согласился Семеныч, озираясь. – Сейчас я, погоди.
– Куда ты?
– В туалет.
– Я с тобой.
– Чего ты? – засмеялся Семеныч, но Она испуганно вцепилась в его руку, намереваясь больше ни на шаг не отпускать его от себя…
Бродили по супермаркету, набирая всякую мелочь, и веселились как дети. Их уже мало волновало то, что случилось, потому что приближалась ночь, где они будут вместе. И на этот раз отсутствие людей делало ночь незапрещенной невидимой паутиной совести.
– Воды возьми!
– Я пепси-колы взял.
– А умываться чем?
– А воды нет? – удивился Семеныч.
– И газа нет! – подтвердила Она.
– Ты зачем молоток с ножами берешь?
– А как ты собираешься открыть двери номера? Или думаешь, они, распахнутые, нас ждут? Пойдем в самый люкс!
– Пойдем. Свечки взяла?
– Взяла! Я еще и деньги из кассы выгребла, пусть будут на всякий случай. А дальше что будем делать? – поинтересовалась Она.
– Пока не знаю. Мы похожи на мародеров, – ответил Семеныч.
– Ага. Где же все люди?
– Не знаю, – пожал он плечами. Семеныч стоял у стеклянной витрины с аккумуляторами для гаджетов. Найдя батарею к своему айпаду, вытащил коробку и забрал несколько штук…
Номер выбрали самый просторный.
Зажгли свечи и расстелили покрывало на полу, на котором разложили еду.
Ужин плавно и незаметно переходил в более приятное занятие. Она, целуя, откусывала у Семеныча изо рта кусочек мяса, языком слизывая капельки соуса с его губ. Он запивал еду газированным напитком, и, прижавшись к Ее губам, передавал Ей часть жидкости…
Семеныч, лежа на постели, включил айпад.
– Кино посмотрим? У меня тут есть закачанное.
Она собрала с пола остатки легких закусок. Покрывало стряхнула, и сложила его на диван. Повесила одежду в шкаф и подошла к окну, намереваясь задернуть шторы: на улице стемнело, и Ей становилось не по себе оттого, что через стекло тьма неосвещаемого фонарями города будет напоминать о своей безлюдности.
Внезапно вскрикнула и отшатнулась.
– Что? – Семеныч подлетел к Ней.
– Я видела его!
– Кого?
– Того парня с дороги, с которым ты вчера был в кафе! Этот хромой, старый – молодой, с мертвыми глазами.