Чтение онлайн

Когда отряд миновал приметный овраг, на дне которого цвели подозрительные белые цветы, похожие на кувшинки-переростки, явно «Порченые» по мнению Сима, Распознающий отпустил охотников. Те тихо растворились в зарослях. Жители степей относились к своим обязанностям по борьбе с Урочищем без всякого энтузиазма, впрочем, как и к войне с сектой. И пауки, умеющие стегать на расстоянии злобой, и тайное общество извращенцев — все это было очень далеко от их кочевий.

Жизнь в степи была проста, как стрела, и прекрасна, как весенние травы, которыми питались их овцы. Сим завидовал им. Когда-нибудь, как он надеялся, в недалеком будущем, он поселится там с Навной. Они будут бродить среди цветущих трав, навсегда отбросив унылое земледелие, добывая себе пропитание охотой.

«У нас будут не только овцы. Обязательно выкуплю или украду у отца собаку. Их всего пять или шесть в Долине. Плевать. У нас обязательно будет собака, в конце концов, приручу лисицу, как это сделал начальник воинов. Надо же кому-нибудь охранять Навну в шалаше, пока я на охоте, а она прядет тонкую овечью шерсть. И, наконец, надо же кому-нибудь играть с детьми, а кто справится с этой задачей лучше, чем добродушный остроухий пес, или рыжая лисица».

В степях водилась нормальная, не «порченая» дичь, там не летали страшные шары с пауками-смертоносцами, как в безводной пустыне, там не было Урочища. Сим так ярко представил себе кибитку, на которой расположился уютный шалаш, плетеный из ивовых веток, со входом, завешенным шкурами, что споткнулся и едва не ткнулся с спину бредущему впереди воину. Тот удивленно повернулся и посмотрел на Распознающего.

— Может, все-таки, привал… — несмело протянул воин, но Сим упрямо склонил голову:

— Дойдем до забора ближайшего села, а дальше поступайте, как знаете. Хотите, становитесь лагерем, хотите, напроситесь к местным на ночлег. А у меня есть еще дела.

Воин пожал плечами и двинулся дальше. Сим слушал его бормотание про то, что до ближайшего села двадцать полетов стрелы, и блаженно улыбался, думая о волосах Навны, которые она, верно, в этот самый миг расчесывала деревянным гребнем.

Меж тем пали сумерки. На небо выкатилась огромная желтая луна, в разрывах облаков тускло блеснули редкие звезды.

Сим повернулся назад и ухмыльнулся. На пригорке, который уже утонул было в вечерней темени, блеснул костерок. Охотники, избавившись от унизительной, с их точки зрения, опеки Распознающего, немедленно встали лагерем. Наверняка теперь пьют вино, которое они забрали на стоянке сектантов, и поют свои заунывные вольные песни, песни ветра и цветущей степи.

Чтобы случайно обернувшиеся воины и ополченцы не принялись стонать от усталости, Сим немедленно прибавил шагу и сам затянул песню. Вначале один голос, потом другой, подхватили простенький мотив.

В песне, в смысл которой не вдавался ни один из поющих, речь шла об Исходе. О том, как вытесненные ненавистными врагами, о которых пелось в общих словах, люди брели по пескам и пустошам, веря, что впереди их всех ждет новая земля, не затронутая злом.

Сим прервал пение и глухо выругался, глядя в небеса. На желтом круге луны на миг четко обозначился силуэт стрекозы. Порченая тварь летела в сторону Урочища, и Симу представилось, что несет она на поживу своим отвратительным детенышам люльку, в которой шевелит ручками беспомощный владелец.

Больше никто не заметил крылатой бестии. Песня продолжалась, и в ней умирающие от голода и жажды предки взывали к небесам, прося лучшей доли для потомков. Сим же вспомнил своего младшего брата. Его загрызла такая вот стрекоза, только намного меньшего размера чем та, что промелькнула над отрядом. Тогда Урочище еще не набрало такой силы. Это было страшное потрясение для мальчика, а родители с тех пор так и не оправились. На голове отца появилась мертвенно-белая прядь, делавшая его похожим на странную птицу с хохолком. Брату было четыре месяца, самое страшное заключалось в том, что он был здоровым, крепким карапузом. Небеса были милостивы к его семье — их не коснулся страшный мор, все чаще и чаще выкашивающий мужской род из народа Долины. Беспощадный мор, который неуклонно, хоть и медленно, вел общину к вымиранию. Двух здоровых мальчиков в одной и той же семье не рождалось вот уже пятьдесят или шестьдесят лет. И счастье было нарушено прилетом одной единственной твари из гиблого леса.

Над отрядом распростерлись крылья ночи, когда смолкла песня. Еще не успели отзвучать последние ее переливы, как идущий впереди ополченец вскинул руку и закричал:

— Деревенские огни.

— Дошли, хвала небесам, — откликнулся Сим и устало сел прямо во влажную траву.

— Идите, я догоню вас позже. Нога болит, сил нет.

Все были настолько усталыми, что даже соглядатаи, а опытный командир не сомневался, что таковые в отряде есть, прошли мимо него, на ходу убыстряя шаги. Вскоре победители насекомых и сектантов были поглощены тьмой. Сим поднялся, посмотрел в сторону деревенских огней, вздохнул и заковылял в другую сторону. Нога действительно болела, но он умел справляться с болью. Пройдет день, может быть, еще одна ночь, и он свалится, измученные мышцы будут сведены судорогами.

Тогда надо будет спать, спать и еще раз спать. А пока его ждала Навна. Сим почему-то был уверен, что она не ложится, вглядываясь в подступающую темноту, беспокойно теребя бусы из речного жемчуга, которые он подарил ей при прошлой встрече. А встреча эта была без малого полгода назад. И потому Распознающий торопился, поминутно рискуя свалиться в яму, или выколоть себе глаза сухой веткой.

Ему предстояло пройти мимо болота, пользующегося в крае весьма дурной славой. То и дело тут пропадал скот, а в иные года и дети. С ним была связана масса нелепейших суеверий. Одно время серьезно считали: корень всех зол с Порчеными находится тут.

Пять зим назад Совет даже попытался прочесать болото силами воинов своей охраны. Дело было в лютую стужу. Непроходимая трясина была схвачена ледком. Из него торчали во все стороны, словно щетина на шее запойного мельника, обледенелые остовы кустов и прочей болотной растительности. Экспедиция кончилась полным крахом. В первый же день под лед провалилась собака, а попытавшийся спасти ценную скотинку ратник получил серьезное обморожение конечностей и провалялся полгода в бане, вдыхая целебные травы, пока смог вновь встать в строй. На следующий день сова, ни с того, ни с сего кинувшаяся на начальника воинов, унесла его шапку, и начальник тоже слег. В довершении всех бед ратники решили, что виноват упомянутый запойный мельник, который жил на самом краю болота. Кстати сказать, весьма примечательное место для людей его профессии. Он словно бы сам напрашивался на неприятности. И неприятности явились ввиду десятка вооруженных детин, озверевших от холода, запуганных «колдовством» и утомленных бесцельным походом. Они запалили мельницу, не удосужившись выяснить, есть ли кто внутри. А внутри был сам мельник, да двое его дюжих родственников, которые выскочили из дыма и чада, размахивая увесистыми дубинами. Утихомирить их миром так и не удалось. Пока последняя стрела уложила последнего погорельца, один воин был убит, а у троих были перебиты руки-ноги. И это не считая изломанных луков, переломленных копий и измочаленных шлемов.

Вернувшийся из позорного похода тогдашний начальник воинов бросил свой пост, разругался со старейшинами, а в довершение истории еще и ушел жить к степнякам. С тех пор старейшины и слушать не хотели про болотные чудеса, а среди простых селян укоренилось мнение, что в топях явно не чисто, особенно вокруг горелой мельницы.

Сим сейчас как раз проходил неподалеку от нее. Луна плыла в облаках, звезды освещали дорогу влюбленному. Он ни во что не ставил деревенские россказни, а потому пошел прямо через выгоревший пятачок травы. Топи были справа от него, ближайшее селение, огни которого как раз пропали за лесистым холмом, слева.