Чтение онлайн

— Хватайте его! Хватайте! Вытаскивайте наружу! — кричат они, карабкаясь по трапу. Люк открыт, но не настежь. Риса видит приближающуюся волну разъяренных подростков первой. — Там еще девчонка какая-то с ним!

Парень, поднявшийся на верхнюю площадку первым, распахивает люк и получает по зубам от Рисы. Удар получился великолепным — парень валится назад как подпиленное дерево и скатывается вниз по ступенькам. Однако на трапе он не один.

— Не дайте ей закрыть люк!

Следующего парня, просунувшего голову внутрь, встречает струя распыленного жидкого бинта из Рисиных запасов. Вещество попадает ему прямо в глаза — боль адская. Парень, шатаясь, отступает и падает прямо на тех, кто находится у него за спиной. Они валятся, как костяшки домино, стоящие на ребре. Риса хватается за ручку, захлопывает крышку люка и запирает ее.

Разъяренные беглецы взбираются на крылья, находят листы металла, за которые можно уцепиться, и в мгновение ока отдирают их. Удивительно, насколько быстро и как много можно оторвать от самолета голыми руками.

— Бейте окна! Вытаскивайте их!

На самолет обрушивается град камней, попадающих не только по иллюминаторам и обшивке, но и по тем, кто успел вскарабкаться на крылья. Сидящим внутри Адмиралу и Рисе кажется, что пошел крупный град. Адмирал наблюдает за происходящим снаружи с тихим ужасом. Его сердце трепещет, как листок на ветру. Боль в плече и руке усиливается.

«Как такое могло случиться? Как я мог это допустить?»

Каменный дождь становится все сильнее и сильнее, но, кроме грохота, эффекта от него никакого — пуленепробиваемые стекла старого президентского лайнера способны выдержать и не такое. Однако дело не ограничивается градом булыжников. Кому-то приходит в голову оторвать кабель, соединяющий бортовые системы с генератором, кондиционеры перестают работать и лучи солнца начинают постепенно превращать самолет в печеный каштан.

— Ты убил Мегафона, Дживса и всех остальных.

— Да это чушь!

Сидящий у стенки клети номер 2933 Коннор вытирает пот со лба. Голос Роланда доносится изнутри — приглушенный, но не настолько, чтобы речь сделалась нечленораздельной.

— Ты разделался с ними, чтобы занять их место, — говорит Коннор.

— Клянусь, когда я выберусь отсюда, я…

— И что ты сделаешь? Убьешь меня, как ты убил их? Или Гундоса?

Роланд не отвечает.

— Как я и сказал, предлагаю тебе сделку. Если ты признаешься, я сделаю так, чтобы Адмирал сохранил тебе жизнь.

В ответ Роланд предлагает Коннору то, что, как всем известно, физически невозможно.

— Советую тебе, Роланд, признаться. Ты же понимаешь, иначе я тебя просто не выпущу, — предупреждает Коннор, рассчитывая, что верзила сдастся под давлением обстоятельств. Адмиралу нужны доказательства, а с чистосердечным признанием в этом смысле ничто не сравнится.

— Да мне не в чем сознаваться!

— Как скажешь, — соглашается Коннор, — но я не спешу. Весь день впереди.

Президентский самолет, в котором скрываются Адмирал и Риса, остается неприступной крепостью. Темперетура внутри фюзеляжа тем временем приближается к сорока градусам. Риса неплохо переносит жару, а вот Адмирал выглядит скверно. Тем не менее открыть люк и выйти они не могут, так как толпа предпринимает все новые и новые попытки проникнуть внутрь.

Те, кому наскучило безуспешно штурмовать лайнер Адмирала, разбегаются по всей территории. До ненавистного военачальника добраться нельзя, зато можно уничтожить все остальное. Интерьер школьных самолетов, общежитий, даже импровизированного клуба — все превращается в обломки, а то, что можно предать огню, сгорает в мгновение ока. Толпу переполняет злоба с примесью странной эйфории — все довольны тем, что наконец-то появилась возможность выпустить пар. Однако главная цель не достигнута, и гнев, копившийся в течение долгого времени, продолжает кипеть и душах беглецов, не находя выхода.

Тесак, находясь в дальнем конце территории Кладбища, замечает дым, поднимающийся над самолетами, и решает посмотреть, что случилось. Любое проявление насилия оказывает на него гипнотическое воздействие. Как же можно пропустить такое великолепное зрелище! Он забирается в кабину вертолета, поднимается в воздух, а потом садится неподалеку от эпицентра событий, стараясь тем не менее соблюдать безопасную дистанцию. Неужели в том, что произошло, есть и его заслуга? Тесаку хочется в это верить. Он выключает двигатель и под шум постепенно замедляющих ход лопастей наблюдает за происходящим, прислушиваясь к какофонии звуков, сопутствующих разрушению. Эта музыка просто прекрасна… И вдруг разъяренная толпа замечает его.

— Это же Тесак! Он работает на Адмирала!

Неожиданно Тесак оказывается в центре всеобщего внимания. Но ему только это и было нужно.

Мало-помалу Роланд начинает сдаваться. Он уже признался во многом — в основном в мелких пакостях и актах вандализма, но Коннору нужно не это. Однако избранный им метод доказал свою эффективность, и это хорошо. Кроме того, выбора нет, как нет и альтернативного плана на случай, если Роланд все-таки не сознается.

— Я много чего плохого сделал, — говорит Роланд Коннору сквозь одно из пулевых отверстий в стенке клети. — Но я никогда никого не убивал!

Коннор ничего не отвечает. Мальчик заметил: чем меньше говорит он, тем разговорчивей становится Роланд.

— Откуда тебе вообще известно, что они мертвы?

— Потому что мы сами их похоронили. Я и Адмирал.

— Значит, вы их и убили! — восклицает Роланд. — А теперь хотите, чтобы я взял вину на себя!