Чтение онлайн

Наконец он находит безопасный путь, поворачивая на запад, к окраине города, и следует прочь от озера Мичиган и делового центра. Скоро наступит ночь, и тогда охотникам будет труднее его обнаружить. Если он доберется до автострады, то скоро будет в пригородах, и тогда ему удастся улизнуть, прежде чем они поймут, что он сбежал. У него пересохло в горле, все мышцы болят, ведь он не спал уже много дней. Росс прибыл в город, потому что увидел во сне грядущее разрушение. Но ему никто не верит, он словно Кассандра на развалинах Трои, предсказаниям которой не придали значения. Кто-то будет держать его в тюрьме, как шпиона. Другие сбросят со стены. Если бы его магии не боялись, он бы давно уже погиб. Жизнь его бессмысленна, по-идиотски пуста, но это все, что ему осталось.

Росс натыкается на жаркую стычку на пересечении улиц и поворачивает назад, стараясь скрыться от воюющих. Автоматные очереди прошивают деревянные двери и кирпичные стены и забирают жизни всех оставшихся в живых. Пожиратели, пьяные от своего пиршества, покачиваясь и извиваясь, переполненные восторгом, жадно жрут страх и ярость участников боя. Убийство — самая сильная форма безумия и самый мощный источник их питания, пожиратели слетаются сюда, словно мухи на мед. Они действуют беззвучно, они невидимы. Но в их глазах-фонариках Росс ясно видит наслаждение темными эмоциями, высвобождаемыми при убийстве. Он вспоминает фурий древнегреческих мифов, нагонявших на людей безумие, толкавших их на преступления. Если и были фурии в реальной жизни — именно они и породили пожирателей.

Когда битва затихает, он движется дальше, стремясь к языкам пламени, объявшим город на западе. Ночь опускается на Чикаго, словно гигантский занавес в ужасном спектакле разрушения города. Отвратительные запахи щекочут ноздри — горелая плоть, густеющая кровь. Скоро здесь будут болезни — они-то и добьют выживших после побоища. Тысячи людей впадут в дикое состояние. Сколько их выживет и попробует организовать оборону где-нибудь еще?

Джон достигает развилки, ведущей к главной автостраде восток-запад, но впереди из всех жилищ высыпают нападающие. Они выстраиваются в четыре ряда, и ему непонятна причина таких действий. Росс осторожно отступает, прокладывает путь по задворкам, мимо разбитых витрин, разрушенных учреждений. Он находит возвышение, на котором стоит заброшенное укрепление, и входит в дом, откуда хорошо видна автострада. Из верхнего окна он видит грандиозную процессию, текущую на запад. Чтобы лучше видеть, Джон пользуется биноклем, и тут у него зарождается леденящее душу подозрение.

Там, на полуразрушенной полосе бетона, что тянется к горизонту, он видит первые шеренги захваченных в плен людей. В наручниках, люди движутся длинными цепями, и их жизнь оценивается не дороже жизни рабов. В клетках на колесах содержатся те, кому уготована особая смерть. На шеях у них веревки, привязанные к шестам, и скоро они пополнят ряды тех, кто уже нашел свою смерть.

А потом Джон видит ее. Она едет в повозке, запряженной десятками порабощенных ею людей. Восседает среди демонов, окруженная фаворитами, высокая, царственная, холодная, как сама смерть, королева разрушения. О ее жизни сложены легенды. Легкоатлетка мирового класса, дважды побеждавшая на Олимпиадах. Потом стала активисткой движения за реформы, вылившегося впоследствии в революцию, которую она и возглавила благодаря своей харизматической силе и дару красноречия. Пользовалась всеобщим доверием — и предала всех. Там, на автостраде, прежде-люди, которые служат ей, ходят по струнке и склоняют головы в знак покорности. Джон Росс ощущает тугой ком в желудке. Даже отсюда ему видны ее пустые, холодные глаза. Она лишена эмоций, и так же мертва внутри, как и снаружи — как люди, которых она уничтожила. Это ключевая фигура в беспощадной войне Пустоты против Слова. И самая большая ошибка Джона Росса.

Он знал ее еще тогда, много лет назад, когда она была другой, и ее можно было спасти.

Он знал ее как Нест Фримарк.

Нест Фримарк проснулась от звука голосов, приглушенных и осторожных, раздававшихся у входа в ее спальню. Большой напольный вентилятор был выключен и повернут в сторону. Дверь была закрыта, поэтому она не видела, кто там. Нест попыталась уловить, что говорят, но ей это не удалось. Девочка лежала лицом к двери, разглядывая знакомую резьбу на ней, укутанная в простыню до подбородка, стиснув кулаки. Она не помнила, когда наконец уснула, и не знала, как долго проспала. Комнату заливал странный сероватый цвет, в ней было прохладно, и поэтому Нест решила, что сейчас еще только рассвет. Но, взглянув на часы над кроватью, поняла: уже почти полдень.

Она глубоко вздохнула и повернулась к окну. Сквозь занавески виднелся маленький кусочек неба, по которому медленно передвигались облака, отбрасывая на землю тени. Ветер, дующий в открытое окно, приносил запах сырости и зловоние.

Что же, получается, всю ночь шел дождь? Мысли у нее в голове путались. Ба всегда любила звук дождя.

Глаза ее наполнились слезами, но она быстро вытерла их. Она не станет плакать — не сейчас. Она уже достаточно поплакала. Ее локоть что-то царапнуло, и она вытащила скомканную бабушкину записку. Нест нашла ее под подушкой, когда дедушка отвел ее в постель — после того, как они увезли Ба, после того, как ушли все полицейские, врачи, пожарные и соседи, а она снова и снова отказывалась пойти куда-нибудь переночевать. Лежа в одиночестве в темноте, захваченная врасплох печалью и гневом, она свернулась в клубок на постели, чувствуя, как ее переполняет ужас и тоска. Она прижала к лицу подушку, пальцы скользнули внутрь и обнаружили записку. Нест вытащила ее, развернула и уставилась, не веря своим глазам. Это была записка от Ба. Девочка прочла ее несколько раз, так что уже успела выучить наизусть:

Она снова и снова смотрела на записку, пытаясь найти новое прочтение, обнаружить скрытый смысл за обычными словами. Но записка была составлена предельно ясно, в ней было сложно ошибиться. Ба написала ее перед смертью. И написала, по всей вероятности, зная, что умрет. Нест все тщательно продумала, рассматривая все возможные варианты, споря сама с собой, пока не удостоверилась в правильности своего понимания. Полиция, пожарные и врачи, соседи могли согласиться с тем, что Ба была старой пьяницей, которой мерещилось все подряд, поэтому, мол, она взяла ружье и давай палить по фантомам, отчего у нее и случился доконавший ее сердечный приступ. Так что они могут пожимать плечами, бормотать всякие вежливые слова, а сами думать, что только психи станут стрелять по деревьям и ограде. Пускай, если от такого объяснения им будет легче жить. Но факт остается фактом: бабушка умерла не потому, что напилась или была сумасшедшей. Ее убил демон.

«У меня есть враги, которых я уничтожу».

Нест все еще слышала его слова, звучавшие там, в темноте пещеры, неосязаемые, далекие, полные зловещего смысла. Демон ушел, потому что у него было дело: уничтожить Ба. Он устранил всех, кто мог ее защитить, а потом явился за ней. Нест знала, что это так. Ни в чем она не была так уверена за всю свою жизнь.

А теперь Ба предупреждает ее в этой скомканной записке, которую Нест держит в руках: демон явится и за ней тоже.

Почему?

Нест всю ночь задавала себе этот вопрос и все еще не нашла ответа. Она привыкла считать, что демон интересуется ею постольку, поскольку через нее хочет добраться до Ба или до Джона Росса. Но из записки Ба следует иное: он интересуется лично ею. Ба была просто уверена в этом. «Используй свою магию. Верь Духу». Ба могла написать в эти последние минуты что угодно, но, однако, выбрала именно это.

Почему?

Потому что Ба была уверена: это — важнее всего. И она знала, что случится.

Больше Нест ничего не могла придумать.

Чего же хочет от нее демон?

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. «Используй свою магию. Верь Духу». Как будто магия принесла Ба какую-либо пользу! А где был Дух прошлой ночью, когда она боролась за свою свободу, а пожиратели вовсю ползали по ней? Почему она должна верить в его действенность против демона? Вопросы так и роились в ее сознании, словно надоедливые мошки, она даже закрыла глаза. Ответов пока не находилось. Боже, как ей будет не хватать Ба! Глаза моментально наполнились слезами. Она все еще не верила, что бабушка ушла, что она не сидит где-нибудь на кухне со своим соком и водкой, а также неизменной сигаретой, не будет спрашивать Нест, в котором часу та придет домой с фейерверка, не станет говорить с ней о пожирателях, лесных созданиях и магии парка.

Нест тихо всхлипнула. Она все еще видела лицо Ба, безжизненно лежавшей на крыльце с ружьем в руке. Она всегда будет помнить этот взгляд — ледяную струю в теплом океане воспоминаний о Ба. Она узнала всю правду о смерти Ба, лишь увидев это лицо. Записка только подтвердила ее догадку.

Нест снова повернулась набок, уставившись в окно на плывущие по небу облака. У нее болела шея. Ей никогда не оправиться, подумала она. Никогда не стать прежней.

Послышались шаги, приближающиеся к ее комнате. Кто-то остановился на пороге. Потом дверь отворилась. Она лежала без движения, слушая тишину. Пусть этот кто-то лучше уйдет.