Белая земля
Шрифт:
Я перевернул убитого. Это была женщина. Женщина лет тридцати, полная, небольшого роста.
В её коротких светлых волосах были тугие бумажные папильотки.
8
Мы сидим на берегу под ледяным откосом. Шагах в пяти стоит наша лодка. Прошло меньше суток с тех пор, как мы высадились на этом безымянном островке. Надо двигаться дальше. Но куда? До Шпицбергена ещё около ста километров. Их немыслимо пройти без продовольствия и топлива двум измученным больным людям.
Всё-таки я устанавливаю нарты поперёк лодки и спускаю наш корабль на воду. Впереди чистая вода, можно будет идти на вёслах. Риттер сидит, закрыв глаза.
— Вставайте, — говорю я. — Надо уходить.
— Куда? Я не могу… Оставьте… — он бессильно роняет голову.
Надо вывести его из этого состояния. Бью Риттера наотмашь по щекам. Наконец он выходит из забытья.
— Что вы хотите? Зачем я вам? Оставьте меня…
Мне приходится быть жестоким.
— Мне плевать на вас. Меня интересует операция «Хольцауге».
Риттер шире открывает глаза.
— Вас всё ещё интересует… — Он пытается усмехнуться, но его смех больше похож на хриплый кашель.
— Мне не до шуток. Как вы очутились на ничьей земле?
Риттер облизывает пересохшие губы.
— Это было личное задание Геринга. Выполняла военная разведка адмирала Канариса. Нас высаживали в строжайшей тайне с рыбачьих тральщиков, подлодок и ледоколов…
— Что от вас хотели Геринг и Канарис?
— Во-первых, сводки погоды… Регулярные сводки… Огромный фронт… От Лондона до Волги… — Риттер говорит медленно. Он с трудом выталкивает слова из потрескавшихся губ. — У нас нет станций севернее Норвегии… Здесь кухня погоды. Авиация слепа. Мы даём сводки… Каждые шесть часов сводки… Чтобы победить в воздухе, нужен прогноз… Ежедневный точный прогноз…
Я вспоминаю «юнкерсы», летевшие над Доном, разбомблённую Лозовую, горящий Харьков.
Риттер, прикрыв глаза, умолкает. Я наклоняюсь к нему.
— И это всё?
Риттер молчит.
— Сводки — и только?
Лейтенант поднимает веки.
— Нет… — Я скорее угадываю, чем слышу его голос. — Остальное тоже… Разведка… Наводка рейдеров… Дезориентировка самолётов и кораблей противника.
— Значит, та радиограмма?..
— Да… Я отдал приказ… Я исполнил свой долг…
— Долг?
— Да. Я так считал… Я хотел, чтобы скорей кончилась эта война…
— И потопили безоружный транспорт… А то, что случилось здесь вчера?
Риттер подымает усталые больные глаза.
— Оставьте… Дайте мне спокойно умереть…
— Вставайте, — говорю я.
Риттер не отзывается. Встряхиваю его. Лейтенант валится на лёд. Я выпрямляюсь.
— Встать! Ауфштеен! Шнеллер!
Риттер машинально повинуется. Неуверенно встаёт. Я подхватываю его под руку.
— Идёмте, — говорю я.
9
Мне удалось подстрелить несколько нырков, и это немного поддержало наши силы. Но Риттер с каждым днём слабеет. Он не верит, что мы сможем добраться до людей. На воде лейтенант ещё кое-как гребёт, а на льду идёт рядом с санями, с трудом переставляя ноги. Мы едва продвигаемся вперёд. Если не случится какое-нибудь чудо, мы погибли.
Вечерами Риттер долго шелестит страницами писем. Вряд ли он может что-нибудь разобрать на этих потёртых листках. Просто он вспоминает дом, семью, перебирает свою жизнь.
Днём Риттер ко всему безразличен. Боюсь, скоро настанет час, когда я не смогу заставить его идти дальше.
10
Сегодня нам повезло. Мы вышли к чистой воде и только к вечеру доплыли до противоположного края широкой полыньи.
Я первый вышел на льдину и замер поражённый: по снегу поперёк ледяного поля проходил отчётливый след саней. Рядом со следом полозьев, порой переплетаясь с ним, явственно отпечатались следы двух пар ног. Здесь недавно проходили люди!
Я позвал Риттера. Лейтенант на мгновение оживился. Он долго всматривался в следы. Постепенно его лицо становилось всё мрачнее.
Мы вытащили на лёд лодку, сняли наши нарты. Риттер подтащил их к следу. Полозья нарт точно совпали с колеёй.
Это были наши следы. Мы прошли по этой льдине, может быть, день, может быть, два, а может быть, н месяц назад. Теперь её занесло дрейфом вперёд. Мы будто кружимся на гигантской карусели, и кто знает, куда нас выбросит её бег…
Мы молча сидели на санях. Риттер, казалось, дремал. Мне тоже мучительно хотелось закрыть глаза, вытянуться в нартах и забыть обо всём.
— Надо идти, — сказал я.
— Вы ещё надеетесь дойти? — глухо спросил Риттер.
— Да. Вместе с вами.
Риттер покачал головой.
— Я не могу сделать ни шага, — Он прикоснулся к ноге и поморщился от боли. — Идите один.
— Вы пойдёте. Пойдёте со мной, Риттер. Вы отлично это знаете.
Риттер помолчал.
— Вас всё ещё интересует операция «Хольцауге»?
— Да, — твёрдо сказал я.
Это было единственное, что могло сейчас оправдать моё упорство в глазах Риттера.
Лейтенант опять надолго умолк. На западе, за чистой водой низко висело солнце. Наконец Риттер поднял голову.
— Где ваша карта?
Я достал карту и отдал лейтенанту. Мне нечего было смотреть. Я знал наизусть каждый миллиметр на ней.
Риттер попросил карандаш. У меня не было сил повернуться я посмотреть, что он делает с картой. Может быть, он знает какой-нибудь выход?
Риттер тронул меня за плечо.
— Вот, — сказал он, — смотрите… Здесь всё. Всё, что я знаю. Клянусь. Но дайте слово, что теперь вы оставите меня…