Чтение онлайн

А И. Деникин все же продемонстрировал англичанам, кто хозяин в регионе. Деникинские агенты спровоцировали армянское восстание в Сочинском округе, а повстанцы обратились к Добровольческой армии за помощью. «Для восстановления в Сочинском округе порядка и прекращения кровопролития между грузинами и армянами» «добровольцы», поддержанные армянскими дружинами, начали наступление и 6—7 февраля 1919 года заняли Сочи и Адлер. Потери — 12 убитых грузин и 7 убитых «добровольцев». Грузинский генерал Кониев сдался в плен. Утром 8 февраля грузинские гарнизоны Сочи и Адлера стали сдавать оружие.

Англичане потребовали вывода «добровольцев» из Сочинского округа. В свою очередь добровольческий генерал Черепов потребовал вывести грузинские войска из Сухуми «для самоопределения Абхазии». Сошлись на компромиссном решении: «добровольцы» остались в Сочинском округе, а грузины в Сухуми. Границей стала река Бзыбь, посты на ней выставили англичане.

Все это не сказалось на английской материальной помощи белым. Англичане были заинтересованы в прикрытии Закавказья с севера и выделили деникинцам заем в 20 млн под поставки оружия и снаряжения, чтобы использовать последнее для борьбы с московскими большевиками.

Естественно, что «добровольцы» попытались сблизиться с французским военным командованием. Французы, со своей стороны, все это время тщетно искали на Украине силы, которые были бы одновременно и «республиканскими» (помогать монархистам Французская Республика считала неприличным) и «единонеделимскими», но натыкались лишь на «монархистов» вроде гетманских офицеров да на «самостийников» вроде петлюровцев. На силы Добровольческой армии, расположенные на Кубани, французы сначала не рассчитывали («английская зона интересов»).

Меж тем Деникин усилился. Наступление большевиков подтолкнуло донских казаков признать единое военное командование. Добровольческая армия объединилась с Донской в Вооруженные Силы Юга России. Донцы, теснимые большевиками, уцепились за Донец и Маныч. В Сальские степи, прикрывая их справа, вышли кубанцы и терцы, объединенные в кавказскую Добровольческую армию, а сама Добровольческая армия была провезена в эшелонах через донскую территорию и стала разворачиваться в Донецком бассейне, «вторгнувшись» в зону французских интересов.

Разгромив большевиков на Северном Кавказе, Деникин планировал перевести свою ставку в Севастополь и возглавить все антибольшевистские «русофильские» силы в Крыму и на Украине. Здесь он и столкнулся с французскими интересами. Французы сами собирались осуществить военное руководство на Юге, а Добровольческой армии отводили роль одной из составных частей антибольшевистского движения на Юге. Они хотели иметь послушное правительство, которому подчинился бы и Деникин. Кадры этого правительства они видели в скопившихся в Одессе организациях вроде «Союза городов» и «Земского союза».

Впоследствии генерал Лукомский в трениях между союзниками и деникинцами винил «местных деятелей», которые «сбили французов с толку». А. И. Деникин, считавший политическую жизнь в Одессе «политической свистопляской», «сумбурным периодом», «свадьбой на погосте», усматривал одной из причин несогласия «тайную совместную деятельность некоторых немецких банков и крупных еврейских финансистов, поддерживавших украинское движение». Рядовой состав армий упрощенно считал, что французская политика на Юге направляется «еврейским золотом» и «еврейским засильем», поскольку взаимоотношениями французов с местными антибольшевистскими силами ведал полковник Фрейденберг, имевший советчиками Марголина, Маргулиса и других «видных представителей русского еврейства».

Беспокойство Деникина вызвали переговоры французов с украинскими националистами-петлюровцами, он телеграфировал им о случаях расстрелов офицеров петлюровцами. Но французское командование в тот период мало считалось с Деникиным, оно даже пыталось им помыкать. 14 (27) января генерал Франшэ д'Эспре телеграфировал французской миссии при «добровольцах»: «Получил ваше извещение о предполагаемом переводе штаба генерала Деникина в Севастополь. Нахожу, что генерал Деникин должен быть при Добровольческой армии, а не в Севастополе, где стоят французские войска, которыми он не командует».

Деникин оскорбился. Охлаждение в отношениях с французами его не пугали так сильно, как того хотелось бы союзникам. В 1919 году в деникинском лагере никто уже особенно не обольщался относительно реальных сил, которые может выставить Антанта для непосредственных боевых действий: не более 30 тысяч. Надеяться приходилось на свои силы.

Деникин наотрез отказался сотрудничать с украинскими националистами, как предлагали ему французы, после чего деникинско-французские переговоры зашли в тупик.

«Одесский омут», как считал Деникин, погубил «и идею французской интервенции, и самую Одессу». Французы выслали из Одессы представителей Добровольческой армии, сформировали «русское правительство» во главе с князем Львовым и по согласованию с этим правительством установили оккупационное управление Южной Россией. Управление это на самом деле распространялось на Одессу, которая «билась в судорогах нездорового политиканства и спекулятивного ажиотажа», и на близлежащие населенные пункты. Французский главнокомандующий генерал Фош заявил, что не придает армии Деникина большого значения, «потому что армии не существуют сами по себе... лучше иметь правительство без армии, чем армию без правительства».

С точки зрения устоявшейся демократии, логика генерала Фоша была безупречной, ставка делалась на демократические традиции, на правительства, на партии. Французы не учли исторически сложившуюся роль вооруженной силы в России, не обратили внимания на то, что Добровольческая армия подмяла под себя государственные образования на Юге России.

Отстранив деникинское командование, французы не имели достаточно сил для удержания Юга России.

6 апреля 1919 г. Одесса была сдана ими советским войскам, что, как вспоминали очевидцы, вызвало «взрыв негодования против французов как в армии, так и в обществе».