Чтение онлайн

Только еще один приход Александра вынудил Надю оторваться от зеркала. Надев пальто с огромным меховым воротником и высокую в форме тюрбана шляпу, Надя перед выходом осмотрела костюм мужа. Саша был великолепен: черный смокинг, высокий крахмальный воротничок, белый бантик. Весь он был сегодня собранный, подтянутый, глаза горели огнем. «Важный банкет, - решила Надя.
– На весь Париж, на всю Францию!»

У входа в Русский клуб Алехиных встретили аплодисментами. Наде преподнесли букет багряно-красных роз. Изрядно заждавшиеся гости заполнили высокие просторные залы. Расставленные покоем столы для банкета слепили белизной скатертей. По занесенной сюда французской традиции среди фужеров и тарелок длинной цепочкой были уложены цветы: красные, желтые лепестки н зеленые листья контрастно выделялись на фоне мертвенной бледности хрусталя и серебряных ваз.

Надя и раньше бывала в Русском клубе. Здесь обычно проводила свои собрания наиболее реакционная часть русской эмиграции. В другие вечера сюда приезжали княгини и жены поэтов, обедневшие дворянки и преуспевающие купчихи. Здесь они не только встречались, чтобы поболтать о своих женских делах, у всех было еще одно желание - утолить страсть к азартным играм в тихой, спокойной на вид, русской игре - лото. Именно в этом доме на рю дель Ассомпсион, в самом центре Франции, привилась и нашла всеобщее признание немудреная игра русской деревни и городских окраин.

По законам Франции женщины не имеют права участвовать в азартных играх, поэтому деятельностью Русского клуба заинтересовалась парижская полиция.

–  Пардон, какой же это азарт!
– удивленно воскликнули хозяева клуба.
– Это же национальная русская игра, в ней нет ни капли азарта.

И полиция разрешила открытую игру в лото, прелесть которой вскоре познали и француженки. Русский клуб порой не мог вместить всех желающих испытать счастье в таинственном сочетании выпадающих цифр. Сюда приезжали и русские дамы, и знатные парижанки, и иностранки-туристки, желающие ознакомиться с достопримечательностями французской столицы.

На этот раз лото в клубе не было. Вокруг стола и в соседних комнатах бродили пары в изысканных вечерних туалетах. Среди них несколько французов; эти с интересом разглядывали на стенах фотографии Московского Кремля, царь-пушки, Петергофа, памятника Петру. Среди картин и гравюр русских художников-классиков были также работы эмигрантов-экспрессионистов, в изгнании воспринявших манеру современной французской школы живописи.

Гуляя с Надей по комнатам клуба, Алехин едва успевал принимать поздравления. Одни сердечно приветствовали чемпиона мира, у других отсутствие искреннего чувства скрывалось за хорошо разыгранной непосредственностью. Встречая таких гостей, Алехин в ответ тоже был преувеличенно любезен, однако побыстрее старался уйти к тем, в преданности и дружбе которых он был более уверен.

Поздравить Алехина пришел хозяин эмигрантской газеты «Иллюстрированная Россия» Миронов - маленький хромой человек, страдавший страшной болезнью - отмиранием конечностей. Газеты «Возрождение» и «Последние новости» предпочли прислать лишь второстепенных лиц. Среди присутствующих сразу бросалась в глаза солидная фигура холеного барина - Половцева, учившегося с Алехиным в училище правоведения, зато небольшого роста, коренастый писатель Куприн как-то терялся в толпе. Однако по тому, как почтительно с ним раскланивались самые именитые гости, можно было судить о его известности среди русских людей Парижа.

Почти у входа в клуб Алехины встретили Нику Северскую, весело смеявшуюся шуткам собеседника - бывшего сенатора Любимова. Этот среднего роста человек со стриженой большой головой славился как остроумный рассказчик и изобретательный выдумщик всевозможных смешных историй. «Королева красоты» внимательно осмотрела наряд Нади, и Алехиной показалось, что на ее губах проскользнула насмешливая улыбка. Сама Ника - круглолицая блондинка с типично русским лицом и огромными голубыми глазами - была одета в глубоко вырезанное спереди светло-голубое платье. Надя могла бы отметить при желании, что на такой официальный прием следовало являться в черном туалете, но сегодня она была настроена добродушно - ведь сегодня ее праздник.

Председатель шахматного кружка Шамшин на правах хозяина пригласил гостей к столу. Банкет начался с шампанского и шумного прославления нового чемпиона мира. Каждый из присутствовавших подходил к Алехину и Наде, говорил несколько слов поздравлений и пожеланий благополучия. Ужин был сервирован на славу. Надя вспомнила объявление, несколько дней подряд печатавшееся в газетах: «Приезжающие к ужину платят двадцать пять франков; прибывающие только к танцам - десять франков. «За двадцать пять франков можно хорошо угостить», - подумала Надя.

Когда гости достаточно отведали прелестей французской и русской кухонь, начались тосты. Первым выступил Шамшин.

–  Милостивые государыни и государи! Нашего дорогого чемпиона пожелало приветствовать много гостей, - сообщил председатель.
– Прежде всего, я хотел бы от нашего шахматного кружка имени Потемкина передать чемпиону мира наш скромный подарок - первое издание учебника по шахматам Франсуа Филидора.

Алехин с благодарностью принял подарок, и тут же принялся было перелистывать пожелтевшие странички. Надя незаметно отобрала у мужа книгу.

Приветствовал Алехина гроссмейстер Осип Бериштейн, затем мастер Зноско-Боровский прочитал послания заграничных шахматных клубов. Он же передал Алехину адрес от русских шахматистов в Болгарин. Аплодисментами встретили присутствующие поднявшегося за столом Куприна.

–  Любезные дамы, господа, - тихо начал свою речь писатель.
– Я с затаенным вниманием следил за титанической борьбой нашего друга Александра в далекой Аргентине и от волнения даже писал статьи о матче. Пять месяцев назад на другой конец земли отправился одинокий смельчак. Он был полон великих замыслов - победить гиганта в шахматах, гиганта тем более грозного и опасного, что он был дома, в среде родных по крови людей… Алехин победил, победил благодаря своей скромности и смелости. Слава нашему соотечественнику, слава русскому гению!

Когда смолкли аплодисменты после речи писателя, со стула поднялся сам виновник торжества. С бокалом шипучего вина в руке, стройный, элегантно одетый, Алехин был торжественно важен, ему нелегко давалось спокойствие в такой примечательный день. Речь его лилась уверенно, говорил он красиво. Еще бы, на то и юрист! Слегка наклонив набок голову, Алехин смотрел на середину стола и лишь при обращении к Шамшину повернулся в его сторону.

–  Господин президент! Милостивейшие государыни и государи!
– начал Алехин.
– Я с большим волнением выслушал лестные слова, которыми выступавшие здесь мои соотечественники и коллеги по шахматам отметили мой успех в борьбе за шахматную корону. Я выражаю им за это самые теплые чувства сердечной признательности. Много лет я готовился к матчу с Капабланкой, хотел победить его еще в Петербурге в 1914 году, когда был правоведом. Я чувствовал, что своей победой совершу что-то подобное перелету Линдберга. Пожалуйста, не подумайте, что у меня мания величия, нет, это просто «сравнение явлений» совсем разного масштаба. Перелету через океан не верил человеческий ум, моя победа над Капабланкой среди более ограниченного круга людей, в мире шахмат, казалась таким же чудом. Ведь Капабланка считался абсолютным совершенством игры. Бы знаете, как взволновал Америку этот матч.