Чтение онлайн

— Мммфф, грррфф! Надо расширить щель, а то эта штука не проходит!

— Ууух! Ты отдавил мне лапу! Пусти-ка, я попробую!

Рузвел молча показал на зубцы стены. Стараясь не привлекать к себе внимания, они вернулись к ступеням, ведущим на юго-восточную стену. Прячась за зубцами, они поспешили к тому месту, где располагалась калитка. Добравшись туда, они наконец выглянули из-за зубцов и посмотрели вниз.

У калитки копошились четыре водяных крысы, одна из них буквально распласталась на земле, пытаясь подцепить упрямый засов и открыть калитку. Другие торопили его, скорее мешая, чем помогая, или требовали пустить их попробовать. Рузвел, приставив губы прямо к уху Грома, прошептал:

— Их четверо!

Гром изучал место действия, его глаза перебегали с одного врага на другого.

— Рузвел, подожди! Их пятеро! Вон за рябиной прячется Белолис.

Белолис, а это был Гельтор собственной персоной, и не подозревал, что за ним наблюдают. Он в нетерпении ударил по стволу дерева и вскричал:

— Поторопись, Толстопят! Что ты там возишься? По-моему, ты говорил, что можешь открыть любой замок.

Царапанье о металл на минуту прекратилось. Крыса Толстопят, оторвавшись от работы, встал по стойке «смирно» и начал уверять своего хозяина:

— Думаю, я уже почти вправился, сэр. Еще чуть-чуть — и крючок соскочит!

Гром встревоженно ткнул Рузвела локтем:

— Лучше их остановить сейчас, пока они не пробрались внутрь. Я возьму на себя Толстопята, а ты займись Белолисом! Давай!

Гром выглянул из-за зубца стены, прицелился получше и, раскрутив пращу, пустил камень в противника. Бамс! Гладкий, обкатанный речными волнами камень врезался Толстопяту прямо между глаз. Рузвел метнул свое короткое копье.

Только быстрота реакции Гельтора спасла ему жизнь. Увидев, что крыса упала, сраженная камнем, Белолис вскинул глаза и, посмотрев на стену, увидел Грома и Рузвела, который целился в него. Гельтор отпрянул, но недостаточно быстро. Копье, нацеленное ему в грудь, не задело жизненно важных органов, хотя и содрало с плеча кусок шкуры, пригвоздив плащ к рябине. Белолис вскрикнул от боли, разорвал плащ, пытаясь освободиться, и, опустившись на все четыре лапы, помчался прочь, не заботясь об остальных трех крысах. Держась лапой за раненое плечо и прижимаясь к земле, он покинул поле боя. Крысы бросились врассыпную, Гром осыпал их градом камней из пращи; когда они почти добрались до леса, один из наиболее метко пущенных камней угодил в хвост последнему из убегавших.

Наконец крысы скрылись за деревьями, и белки тотчас; же спустились со стены и вернулись к калитке. Гром поплотнее закрепил расшатанный Толстопятом крюк и сказал:

— Эта крыса знала, что делает! Еще немного — и они действительно могли войти. Давай посмотрим, может, он еще жив.

Они открыли калитку. Рузвел перевернул крысу и положил лапу ей на грудь, пытаясь определить, бьется ли сердце.

— Хмм! Боюсь, тут уж ничем не поможешь — мертв, как гвоздь на калитке!

Крыса была такой тощей, словно ее вообще никогда не кормили. За широким поясом ее серой туники был заткнут кинжал и короткий кривой меч. Тунику прикрывал короткий черный плащ. Рузвел оттащил труп в кусты, Гром вытащил из ствола рябины копье.

— С этим тебе не повезло, друг Рузвел. Он двигался чуть быстрее тебя.

Рузвел несколько раз воткнул копье в землю, чтобы очистить его от запекшейся крови Белолиса.

— Может, и так, зато одно я теперь знаю совершенно точно — Белолисы ничуть не волшебнее нас с тобой. Да, они двигаются очень быстро, но не исчезают в воздухе, как нам говорили. Так что не волнуйся, в следующий раз я не промахнусь!

Солнце уже начало выступать из-за леса, на небе появилась розовая полоса. Гром и Рузвел направились в аббатство, допивая по дороге остатки напитка из бузины. Гром облизал губы:

— Я бы не прочь позавтракать по-настоящему. И предлагаю не рассказывать всем подряд о том, что здесь произошло сегодня утром. К тому же надо будет проследить, чтобы эту калитку заперли покрепче и понадежнее.

Моккан, считающий себя самым главным среди своих братьев и сестер Белолисов, сидел и ел запеченную на углях форель. Гельтор прикладывал к раненому плечу примочку из речного ила. Наконец Моккан швырнул в него рыбной косточкой и разразился гневной речью:

— Придурок недоразвитый! Из-за тебя весь план пошел насмарку! Теперь все в Рэдволле знают, что мы где-то рядом!

Еще одна лисица — Предак — тоже взяла кусок форели.

— Вероятно, они уже и так знали, что мы в Лесу Цветущих Мхов, если, конечно, у них мозги есть. Так что не вини Гельтора. Не думаю, что у тебя получилось бы лучше.

Моккан вытер лапы о траву, презрительно глядя на раненого брата:

— Белолис позволил какой-то белке ранить себя и к тому же потерял крысу — нашего лучшего взломщика. Скажи-ка, Гельтор, ты и впрямь думаешь, что я сделал бы это лучше?

Гельтор, привязывая примочку к плечу, мрачно посмотрел на брата:

— Я им отплачу сполна, как только начнем штурм. Я убью десятерых за Толстопята и в два раза больше за себя!

Моккан скептически покачал головой:

— Дурак, ты что, не понимаешь? Мы пришли пограбить, а не начинать войну. Какая от этого польза?

Гельтор выхватил топор и взмахнул им:

— Кровь за кровь! Кто со мной? В разговор вступила Зирал:

— Ты забыл наш закон, братец. Кровь за кровь, но только после того, как кто-нибудь убьет Белолиса. Моккан прав. Мы пришли за добычей, и аббатство — самое подходящее для этого место. Здесь есть чем поживиться. Ты спутал все карты, потерял Толстопята, и тебя самого ранили. Никто из нас не пойдет с тобой!

Моккан ковырял в зубах рыбьей косточкой, насмешливо говоря брату:

— Видишь ли, в данный момент мы — воры, а не убийцы. Когда эта простая вещь дойдет до твоей тупой башки? Великую королеву Сильф должно окружать прекрасное. Дорогие, красивые вещи — вот что мы должны принести на остров. Только представь себе, что она сделает, если ты вернешься в замок, угробив половину из нас из-за того, что тебе приспичило начать войну со зверями Рэдволла?

Гельтор прислонился к дереву, придерживая раненое плечо:

— Аррр! Не вижу ни малейшего смысла в том, чтобы болтаться по лесу, выискивая добычу, которая удовлетворит выжившую из ума старуху! Глупость неимоверная!

Эскрод, который до этой минуты сидел молча, вслушиваясь в перепалку, произнес:

— Послушай, брат, прежде всего мы крадем ценности для себя. Вспомни, однажды наша мать умрет, может, даже скорее, чем мы думаем, поскольку ее время уже подходит к концу. Наступит день, когда мы вместе будем править островом. Замок и все его сокровища будут нашими!