Чтение онлайн

После обеда часть старших ушли в поля. Детвора высыпала на улицу. Унгей с ними.

Я же сел на порог дома и достал фотоаппарат. Дети были увлечены игрой. Они бегали, смеялись, прыгали. Жрица вместе с ними. Но даже при этом она отличалась. Не только не японской внешностью, но и аурой. Что-то в ней было неуловимое. Тогда я не понял, что именно.

– Вы можете пожить у нас эти дни.

Женщина развешивала белье на улице. К ней подбежала Унгей и стала помогать. Она, видимо, услышала эти слова:

– Сидзюко может жить в комнате деда.

Я оторвался от процесса фотографии. Замер.

– Нет, Хасу. Так не очень хорошо. Ты девочка. Живёшь одна. А это молодой человек.

Женщина говорила с нежностью в голосе, но твердо. У Унгей снова появилось уже знакомое мне выражение непонимания.

– Этот человек не способен никому причинить вред. Он добрый.

Впервые за день я увидел такую жрицу. Голос был ниже, чем её обычный звонкий детский голос. Интонация была серьезная. И лицо на минуту стало непроницаемым, смотрящим куда-то вдаль.

– Хорошо, Хасу, раз ты так говоришь. Простите, Сидзюко, за мои слова.

– Нет, нет, все в порядке. Я чужак. Да еще и парень. Конечно, вы правы. Я буду жить в палатке. Лето. Когда еще я так смогу пожить.

Это было правдой. Я подумал, это хорошая идея. Глубинка Японии и возможность побыть ближе к природе манили меня. Часть меня.

– Хорошо. Спасибо за помощь, Хасу.

– Я сбегаю к бабушке Чуи.

– Хорошо. Возьми для неё обед.

Унгей убежала. За ней побежала часть детей.

– Не верите, что эта жрица, да?

Женщина села рядом складывать чистое белье. Я присоединился, стал ей помогать.

– Да. Раскусили. Вериться с трудом. Везде, где я был до этого, священнослужители были добротные седые дяди. Кто-то даже с животиком.

Мы с женщиной хохотнули.

– Пока муж не вернулся и нас двое, давайте расскажу вам ее историю. Муж знает не все. Вижу, Хасу вам доверяет. Значит вы надежный и хороший человек.

Я молчал. Мне нечего было сказать. Эти люди не знали обо мне ничего. Не знали моего истинного характера. Они были простые и открытые, и, видимо, считали и меня таким.

– Хасу появилась у старика зимой. Он вышел идти в храм и нашел на крыльце корзину с Хасу. Ни следов, ни записки, ни вещей… Ничего. Даже одежды. Посреди зимы младенец был укутан в один плед. Помню, какой шум это навело в деревне. Вы видите, деревня маленькая. Ближайшие поселения или через гору или через трассу. Далеко. И тут младенец. Но старик остановил все наши возмущения. Он поднял руку, призывая к тишине, и тихо сказал, что это жрица. Сама богиня её прислала. Сказал, взял необходимое для девочки и ушёл к себе. Ох, что было после его ухода. К слову сказать, старика обходили стороной. Отчего-то жители считали его странным. На мой взгляд, он был просто замкнутым монахом. Но добрым и полным любви. Не все разделяли мое мнение. До сих пор многие считают старика не от мира сего и чуть ли не духом. По мне так, обычный монах. Тихий, молчаливый и очень глубокий человек. Тем вечером, несмотря на сопротивление мужа, я пошла одна к старику. Надо было мягко с ним поговорить. Ведь от него сильно зависело, как деревня примет малышку. Вы с города. Но деревня это семья. Это действительно одна семья. Тут мы держимся друг за друга. Но и обратная сторона всегда есть. Изгой будет изгоем для всей деревни. Что тогда остаётся такому человеку? Старик не стал изгоем, несмотря на то, что он тоже чужак и странный, но он был жрецом. Все-таки традиции тут ещё чтут. Но девочка… В общем, я шла поговорить со стариком. Так сложилось, что только у меня с ним были отношения. Вне рамок жрица. Мы часто беседовали. О богах, жизни, смерти, урожаях хе-хе… Хороший он был человек. Встретив меня, он сразу пошел к девочке. Та спала. Жрец же оттянул её пеленку и оголил плечо. Я не поняла смысл его действий, пока он не объяснил.

Женщина замолчала. Мимо пробежала Унгей с хвостом из детей.

– Мы к тетушке Умиле!

– Давайте. Привет ей!

Женщина помахала рукой детям, те смеясь и визжа, побежали дальше, поднимая клубы пыли.

Мы с Сайку улыбались.

– На плече у Хасу есть родимое пятно. Оно необычное. Идеальный рисунок лисы. Идеальный. Будто нарисовал кто. Но это родимое пятно. И тогда старик рассказал мне миф. Он всю жизнь считал это мифом. До того дня. Миф гласил, что когда линия жрецов прерывается, богиня по своей милости сама присылает жрица. Отмечая его таким родимым пятном. Сама богиня…

Женщина задумалась. Я не стал беспокоить её словами. Смотрел на деревню, горы вокруг и даже не фотографировал. Нити судьбы плелись вокруг меня.

– С возрастом Хасу показала всю свою необычность. Уверена, вы заметили, как она говорит о богини. Что та с ней разговаривает. Приняли за игру детскую?

Я кивнул.

– Вот и мы поначалу так. Мы люди хоть и деревенские, но все же двадцать первый век на дворе. Да, у нас тут нет новой техники, интернета, прочих технологических излишеств.

"Излишеств", отметил я про себя.

– Наша жизнь проста и монотонна. Из сезона в сезон мы выводим скот на луга, выращиваем овощи, зимой готовимся к посевной. Но мы не средневековые люди. Времена явных отношений богов и людей бесследно ушли. Святилища теперь больше для туристов, как вы немного рассказали. Единицы людей, кто искренне верит в силу богов. А мы… Мы между. Вера и эти места покинула. А вот суеверия нет. Мы слишком зависим от милости дождей, солнца, ветра. И эта зависимость сохраняет остатки веры в богов. Скромные остатки. Скорее послевкусие истинной веры. И когда Хасу начала говорить, ей было меньше трех лет, она взахлеб только и говорила "богиня то, богиня се". Старик, конечно, единственный верил ей. Когда мы с ним вдвоем сидели, он рассказывал, как Хасу играет с богиней. Видит её. Знаете, вера удивительная вещь. Она идет из сердца в сердце. И только. От рассказов старика я и сама наполнилась этой верой. Вы, наверное, сейчас уже пожалели, что тратите на меня своё драгоценное время. Глупая женщина чушь несет. Но потом никто не мог уйти от фактов. Понимаете? Уже фактов. Сначала люди из желания подставить старика и малышку, стали обращаться через неё к богини. С вопросами. И малышка стала посредником. И случилось чудо. Вернее это рациональный факт. Все её ответы сбывались, когда люди им следовали. Все. С тех пор мы даже на земле работаем по советам богини. С тех пор урожаи постоянны и велики. За исключением, когда богиня предупреждает о неудачном сезоне. Чаще из-за погоды, конечно.

Конец ознакомительного фрагмента.