Шрифт:
Кончился февраль, была не зима, но еще не весна. Толстое одеяло облаков неумолимо ползло по небу. Сырой набухший март казалось, пропитался водой. Было очень пасмурно. Все ждали солнца.
Редкие прохожие думали «Как было бы хорошо, если бы оно выглянуло, на час, на полчаса, на 10 минут. Подставить лицо и ловить теплые робкие лучи. Десять минут, радости».
Они шли по набережной. Вечерело. Молодой мужчина бережно поддерживал высокую девушку. Он был чуть ниже ее. Она была в сапогах на самых невысоких каблуках, какие наверно можно было найти в магазинах.
– Я люблю твое дыхание.- Сказал мужчина ласково и замолчал надолго. Девушка ничего не ответила, только чуть ближе приблизилась к своему спутнику.
Серые дома нависали над ними. Холодные камни, чугун решеток, хотели забрать остатки их тепла- Ты знаешь,- продолжил он,- в детстве, мы пацаны, отламывали сосульки с деревьев и с неимоверным хрустом до боли в зубах жевали их. Убеждали друг друга: « Совсем как мороженное!». Собирали с голых деревьев сморщенные замерзшие ранетки, которые действительно были вкусны.И пытались поймать снегирей, выставляя проволочные клетки. Лежали в засаде в сугробах, а ловили одних глупых синиц.
– Дима, может мы зайдем сегодня?– Девушка посмотрела на своего спутника сверху вниз. Мужчина или не услышал вопроса или просто не стал отвечать и продолжил:
– Мы ловили глупых синиц и не знали, что с ними делать…. и отпустить жалко, и самим не нужны. Домой приходили с промокшими насквозь ногами. Мамы ругали нас с добрыми глазами. Отцы грозили ремнем.
– Ты не ответил на мой вопрос?
– А что ты хочешь услышать?
– Может тебе все равно….
– Нет мне не все
равно. Если бы было все равно, я бы не задумывался. Ты совсем девчонка.
– Милый я взрослая, я выше тебя.
– Акселератка.- Проворчал с улыбкой Дима.- Вы молодые девчонки
высокие, хотел сказать длинные, но это немножко обидно. Худые и длинные.
– От меня почти ничего не зависит.
– Мы любим маленьких, а вы все растете и растете.
– Мой диетолог говорит, что все нормально.- Пошутила девушка.
– Нам хочется вас защищать, носить на руках, зачем вы лишаете нас такой возможности. Вы акселератки.
– Сам ты женатик!
– Ну…да! Разведенные мужчины, как бывшая в употреблении вещь.
Обидное слово «БУ».
– БэУшник, ПеТеУшник?
– У родителей не было денег учить меня пять лет в институте.
– Обиделся Дима?
– Мы из другого поколения. Люди из разных миров.
– Миру - мир!- девушка улыбнулась.
– Мир, май труд.
– Ты ходил на демонстрации?
– Захватил этот период. Заставляли.
– Насильно?
– Ну, ты бы пожила тогда, увидела.
– Я бы хотела сходить.- С нотками упрямства настаивала девушка
– Что там хорошего, несешь какой-нибудь транспарант с членом политбюро, дурак дураком.
– Я бы раз хотела сходить с шариками.
– Не знаю.
– Красные, синие, зеленые…целая гирлянда. И попеть песни. Вы пели тогда песни?
– Не помню.
– Неужели так можно все забыть?
– Помню, что пили водку тайком.
– И ты пил?
– Конечно.
– Про водку помнишь, а про песни нет? Дима! Что ты молчишь, улыбаешься?
– Странная штука жизнь. Мы с тобой ходим и ходим и ходим…и нам хорошо…
– А когда совсем замерзнем, иногда целуемся.- Добавила девушка
– Чем хуже - тем лучше?
– Что ты! О чем? Мне нравится, когда ты крепко прижимаешь
меня к себе. Нам становится теплей. Мне нравится, когда ты убираешь мой колючий шарф и нежно целуешь мои волосы, ушки, согреваешь их своим дыханием. Мне все нравится. Дима ничего не ответил своей спутнице. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли. Девушка, медленно подбирая слова, продолжила:
– Мне нравится, когда ты снимаешь с меня варежки и греешь ледяные ладошки в своих руках. Люблю класть голову тебе на плечо. Люблю,когда ты подолгу не отпускаешь меня после поцелуя, и мы стоим обнявшись. Я еще многое люблю, но не знаю, как сказать.
– Я уже тебе говорил,- произнес после долгой паузы Дима,- в детстве, когда тебя еще не было, и никто не знал, будешь ли ты на этом свете, я ловил глупых несчастных синиц и не знал что с ними делать. Приносил их домой, оставлял на холодной веранде и кормил хлебными крошками. Иногда просовывал руку в клетку и ловил их беззащитных. Нет не беззащитных, они щипали, клевали меня клювиком, а я очень аккуратно держал их, дышал на них, согревал дыханием. Они смотрели на меня своими бусинками-глазками и не понимали, что я хочу им добра. А потом они умирали, умирали, не смотря ни на что. Я так заботился о них.
– Жалко!
– Не думаю, что мы можем быть вместе…. Не думаю …. Это в молодости я не отпускал бедных синиц и любил их… согревал дыханием. Сейчас другое дело.
– Милый ты говоришь глупости и зачем ты мне рассказываешь про этих синичек?
– Так просто.
На перекрестке ветер сильным порывом попытался сорвать
белый берет девушки, но она в последний момент удержала его и повернувшись спиной к ветру, поправила головной убор, убрала под него волосы и обратилась к своему спутнику с хитрой улыбкой на лице: