Белый дедушка
Шрифт:
И сидел Степа у завалинки, грелся в солнечных лучах, дышал свежим пахучим весенним воздухом и с любовью смотрел вокруг себя на все знакомое… на голубое небо, на зелень березы, на молодую травку, на первые желтые цветочки, на куриц, рывшихся середи улицы… Степе казалось, что еще никогда не было ему так хорошо, никогда не был он так счастлив, как теперь, после болезни, когда сидел у завалинки на солнечном припеке и смотрел на светлый божий мир. Все перед ним было знакомое, родное, но в то же время во всем этом знакомом было как будто что-то новое для Степы. Он глядел на небо, на зеленую травку — и не мог досыта наглядеться; он слушал чириканье воробьев, далекое пенье жаворонка — и не мог вдоволь наслушаться…
Степа как будто воскрес из мертвых: так близок он был к смерти. И теперь он был рад жизни… Теперь он хотел бы обнять не только всякого человека, но и Медведка, и кошку, и ее котенка, и цыпленка малого, только что вылупившегося из яйца, — ну, прямо сказать, был бы рад приласкать и пригреть всякое живое существо…
Белый дедушка чуть не заморозил Степу: отец о гробике уже поговаривал… А Степа остался жив и — Бог даст — будет жить долго, вырастет, сделается здоровым, хорошим работником, будет покоить отца и мать в старости и станет любить Машу и всех деревенских — «всех людей»…
Так думал и чувствовал Степа в те минуты. Старик кончил и ушел.