Белый пиар
Шрифт:
Женя чувствовала себя страшно счастливой. Но было отчасти жаль: она не узнала, что случилось бы дальше, после страстных Колиных поцелуев…
Они ходили в кино, в кафе, в парк культуры к реке. Вечерами, к неодобрению подъездных бабулек, бледно-зеленая «девятка» подвозила Женю к дому.
В отличие от Кирилла, Коля не строил никаких планов. «Живи моментом! – декларировал он. – Ты мне нравишься, и мне приятно делать тебе приятное!»
И Жене нравилось: жить необременительным моментом, и царственно вылезать с переднего сиденья машины, и не обсуждать тоскливые интегралы и будущую счастливую жизнь в городе К. …
Родители, подруги и одноклассницы Колю Липатова не одобряли. Говорили, что Коля – хлыщ и подонок. Особенно в сравнении с милым Кириллом. Одноклассницы пугали Женю: Коля водится с дурной компанией. Обсуждали меж собой, спит Женя с ним или нет. Но Марченко знала одно: с Колей ей весело, у него всегда есть деньги, и он ее – за целый месяц знакомства! – пальцем не тронул! Даже поцеловать больше ни разу не пытался. А наставления родителей и друзей ее только бесили.
– Евгения, ты совершенно не разбираешься в людях, – строго говорила мама. – Помяни мое слово, Кирилл стоит десятка подобных Николаев!
Ох нет! Если Кирилл золотой – почему же с ним так скучно?
– Женька, ты просто дура! – изрекала лучшая подруга. – Кирилл – это клад! Где ты найдешь такого: делает за тебя уроки, и провожает, и на все всегда согласен…
Между прочим, Коля ее тоже всегда провожает. Но, в отличие от Киры, – на машине. Знаем мы этих подружек: завистницы!
…Кирилл никак не мог поверить, что его бросили. Первое время он ходил за Женей скорбной тенью – только не рядом, а позади. Сидел, нахохлившись, на лавочке возле ее подъезда. Печально ждал у школы. Дышал в телефонную трубку. Пришлось сказать ему раз и навсегда: прости – и прощай.
Кирилл покорно послушался. Преследовать ее перестал. Но продолжал безмолвно страдать.
Женя презрительно думала о бывшем поклоннике: «Вот дурак! Давно бы с другой утешился!»
Все-таки насколько с Колей интересней, чем с вялым паинькой Кириллом!
Коля умел красиво ухаживать. Женя любовалась, когда он оставлял в кафе приличные чаевые. Она гордо проходила вместе с ним в лучшую ложу местного стадиона, когда в городок вдруг приезжали столичные звезды: Агузарова, или Маркин, или Виктор Салтыков… А за городом, на проселках, он учил ее водить его бледно-зеленую «девятку».
…С Митей Земковым Коля познакомил ее в лучшей городской кафешке, на улице Соборной (вплоть до недавнего времени – имени Ленина).
Земков подсел за их столик, пожал Коле руку (Женя заметила на его кисти татуировку) и завистливо выдохнул:
– Ну, Колян, ты везунчик! Какую телку себе отхватил!
Жене слово «телка» применительно к себе не слишком понравилось. Но дружбан Коли смотрел на нее так горячо, что она решила: ей сделали комплимент, просто в слегка непривычной форме.
Друг Коли оказался еще веселей и беззаботней, чем сам Коля. Он сыпал анекдотами. Порой подтрунивал над Коляном. Подливал Жене шампанского. Взял Женю на слабо: мол, она не съест килограмм мороженого – ей пришлось, давясь, уничтожить десять ледяных шариков. Земков признал поражение. Заказал коньяку: «Надо выпить, исключительно как лекарство, а то простынешь!»
Девчонки, парочками, шерочка с машерочкой, сидевшие в кафе, бросали в ее сторону завистливые взгляды. А Женя ощущала себя королевой: красивой, любимой, желанной для обоих своих взрослых кавалеров…
…Потом Женя тысячу раз спрашивала себя: «Ну зачем?! Зачем я потом пошла с ними на реку? И почему согласилась посидеть в парке? Я что, не знала, что вечерами там пусто, ни одного случайного прохожего? Почему не догадывалась, для чего этот развеселый ужин? Почему не поняла, что они меня нарочно подпаивают?»
С годами Женя придумала себе десятки оправданий: «Я ведь знала Колю месяц. И он ничего себе не позволял: только тот первый поцелуй, когда он сказал: «Ты не такая…» И мне было хорошо с ним! Он был простой: без заумств, без занудства, с легкой философией – лови момент!»
…Когда Коля прижал ее к дереву со словами: «Ну все, попалась!», Женя решила, что это просто шутка. Когда новый знакомый Митя сказал приятелю: «И чего ты тянул? Давно бы так!», она все еще не верила. Когда Коля резким движением задрал ее юбку, Женя строго сказала: «Ну все, развлеклись – и хватит!»
А в ответ услышала дружный гогот: «Допрыгалась, куколка? Пора платить – и за коньяк, и за мороженое!»
Женя закричала. Но в темной дубраве ей откликнулось только эхо.
Женя стала вырываться – Митя хохотнул:
– Шевелись, шевелись, крошка! Меня это заводит!
Она принялась плакать. Проговорила сквозь слезы:
– Но я… я же… никогда…
– Обожаю целочек! – заверил ее Митя. Женя закричала – громко, на всю гулкую дубраву.
– Закрой пасть! – рявкнул Коля. Ее милый, галантный Коля, еще недавно даривший ей розы. Охапки роз.
А Митя ловко заткнул ей рот грязным носовым платком. По-хозяйски рванул ткань ее кофточки…
…Все было кончено.
Только тихо шуршали на ветру осенние листья.
– Проводим даму домой? – глумливо предложил Митя потом.
– Зачем? – беспечно возразил Коля. – Сама доковыляет!
Женя лежала на прохладных влажных листьях. Митя схватил ее за обрывки кофточки, грубо приподнял:
– Смотри, сука, только попробуй вякнуть! Пришибу. Поняла, мокрощелка? Мокрухой больше, мокрухой меньше – мне рояля не играет!
«Я все расскажу папе! И он убьет их!» – измученно подумала Женя.
…Родителей дома не оказалось. На кухонном столе лежала записка: «Уехали на дачу. Не забудь покормить рыбок».
Женя, двигаясь, словно в липком тумане, покормила рыбок. И только потом случайно взглянула на себя в зеркало. Закричала. Принялась срывать с себя грязную, изорванную одежду. Ринулась в ванную, включила горячую воду. Пыталась смыть с себя эту грязь, эту гадость. Терла и терла тело жесткой мочалкой, но никак не могла избавиться от запаха. Ужасного терпкого запаха.