Белый пиар
Шрифт:
Инкассатор протянул холщовый мешок банкиру.
– Пересчитывать будем? – спросил, усмехаясь.
– Будем, – сказал Артем Юрьевич.
Сломал пломбу, залез в мешок. Достал оттуда опечатанную бандеролькой пачку новеньких стодолларовых купюр. Прикинул в руке на вес. Разорвал бандероль. Очень быстро пересчитал.
Группа иностранцев, вывалившая в только что купленных ушанках из гостиницы «Палас», круглыми от удивления глазами посматривала, проходя, на эту сцену. Они, конечно, и раньше слыхивали, что Москва – небедная и бандитская столица, но чтобы вот так, запросто, на главной улице пересчитывали пачку стодолларовых банкнот!.. А, может, русские кино снимают?
– Все правильно, – пробормотал Артем Юрьевич. Запустил руку в мешок, наугад достал еще пару пачек. Быстро просмотрел и их тоже. Инкассатор стоял рядом и чему-то усмехался.
Женя молча смотрела на мешок, на пачки с долларами, на руки банкира. Холодок пробежал по коже.
«Тверская, не Тверская… – мелькнула мысль. – Пусть день, пусть людно, – все равно… Кто мешает налететь сейчас бандитам, перестрелять нас троих, забрать все деньги… Боже, что я творю!..»
Кажется, Кеве было больше нечего делать в «Инстолбанке». Надо искать девчонку. Деньги она, слава богу, пока не получила. И до завтра не получит. А до завтра ей еще надо дожить…
Кева сунул мобильник за пазуху.
В этот момент дверь, ведущая в операционный зальчик «Инстолбанка», с шумом распахнулась. В нее мгновенно просочились трое, в шерстяных масках и с короткими автоматами в руках.
– Это ОМОН! – резким голосом закричал один из шерстяноголовых. – Всем лечь на пол, лицом вниз, руки за голову!!
Кева опустился на колени, затем покорно лег лицом вниз.
С ОМОНом, он знал, шутки плохи.
Но с какой стати здесь, в банке, вдруг появился ОМОН?!
Артем Юрьевич ссыпал две разорванные десятитысячедолларовые пачки обратно в холщовый мешок. Женя стояла рядом и наблюдала.
– Все в порядке, – сказал Артем Юрьевич инкассатору. – Можете отваливать. И поменьше там у себя болтайте, что передавали бабки вот так, на улице… – О'кейчик… – ухмыльнулся охранник и не спеша пошел к своей желтой машине.
Женя вырвала из рук банкира холщовый мешок.
– Ну-ну, Марченко, не надо нервничать, – спокойно сказал тот. – Никто вас тут не кинет. Давайте мою долю, и мы с вами тихо-мирно разбежимся.
Артем Юрьевич поднял «дипломат» и на весу раскрыл его.
Женя на ощупь стала доставать из холщового мешка десятитысячедолларовые пачки. Бросала их в полуоткрытый банкирский кейс. Редкие по случаю мороза прохожие остро поглядывали на эту сцену, но безмолвно проходили мимо. Думали, верно: скрытой камерой снимают… Какие-нибудь «Приколы нашего городка»…
– …Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать… – шепотом отсчитывала Женя пачки.
Происходящее на мгновенье показалось ей сном. Мелкий-мелкий снежок посыпал над Тверской.
Банкир закрыл «дипломат».
– Имейте в виду, – сказал он, – что ваша итоговая сумма на десять тысяч меньше.
– Почему?
– Я же обещал инкассаторам награду – за нестандартный способ передачи «нала». А сколько, вы думаете, стоит это шоу на Тверской? Вы, кстати, не хотите ли купить у меня полиэтиленовый пакет?..
– Зачем? – не поняла Женя.
– А что, вы так и собираетесь таскаться по Тверской с холщовой сумкой? Все сразу решат, что вы только что взяли банк. Что, в общем-то, соответствует действительности… – Банкир, получив от Жени три сотни тысяч долларов, сразу стал словоохотливым.
– Давайте ваш мешок, – пробормотала она.
Артем Юрьевич вытащил сквозь щель в «дипломате» большой черный полиэтиленовый пакет.
– С вас еще десять штук «зеленых», – сказал он. – За тару.
– Что?!
– Шутка, шутка… Пакет – за счет заведения. Подарок вам – как выгодному клиенту. Побольше бы таких…
Женя сунула холщовый инкассаторский мешок в полиэтиленовый пакет.
– Хотите еще, плюс ко всему, бесплатный совет? – спросил банкир и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Будьте осторожны. Вы, деточка, ввязались во взрослую игру. Удачи!
Артем Юрьевич повернулся и, не оглядываясь, потопал к своему «Мерседесу».
Женя секунду посмотрела ему вслед, пробормотала: «Спасибо вам…»
Повернулась и пошла в противоположную сторону, к Белорусскому вокзалу.
Она взглянула на часы: 16.10.
Вчера вечером она ради любопытства изучила возможные способы отхода. Поэтому помнила, что через четырнадцать минут с Белорусского отправляется электричка до Можайска.
Заграничный паспорт, вместе со всеми необходимыми визами, лежал у нее с собой в сумочке.
В Можайске она выйдет. Закупит зубную щетку, чемодан, пижаму и прочие вещи.
А ближе к ночи сядет на поезд Москва – Берлин… Или Москва – Прага, или Москва – Варшава…
Пакет с деньгами приятно тяжелил руку.
«Сколько там, бишь, у меня осталось? – прикинула она. – Около девятисот тысяч долларов…»
Женя не удержалась, остановилась на пересечении Тверской с Грузинским валом.
Прижала пакет к стене дома, раскрыла сперва полиэтиленовый мешок, затем – холщовый. Заглянула внутрь. В приятной полутьме пакета лежали запеленутые пачечки долларов.
Женя засунула внутрь руку и погладила одну из пачек по тугому шершавому боку.