Чтение онлайн

Челюсть Кристиана напряглась от издевательского замечания герцога, которое подразумевало, что он должен быть благодарен. Желание Кристиана самому выбрать себе жену никогда не принималось во внимание. Он знал об этом с рождения, и этот факт стал ещё очевидней, когда умер его отец. Хотя он не мог ничего сделать, чтобы изменить эту часть жизни, эту роль, для которой он был рождён, Кристиан хотел хотя бы удостовериться, что герцог выполнит свои обязательства в их соглашении.

— А выход Элеанор?

— А что с ним?

— Если вы намерены отказать…

— Об этом позаботимся, как мы и договаривались, в нынешнем сезоне. Твоя сестра получит все возможности выйти замуж за человека по своему выбору под защитой имени Уэстовера без страха, что правда всплывёт наружу.

И добавил:

— Конечно, если ты согласен с партией, которую я нашёл для тебя.

«Ублюдок», — подумал Кристиан, ненавидя герцога, говорящего так, будто у Кристиана был выбор, как будто он мог действительно отказаться. И возможно, мог бы, не реши он давным-давно пожертвовать своим будущим ради счастья сестры. Чтобы защитить Элеанор, Кристиан заключил бы сделку с самим дьяволом, если бы понадобилось. В сущности, он так и сделал.

Кристиан глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Пока он смотрел на склонившиеся головки подснежников, овеваемые лёгким утренним ветерком, у своих ног, он вспоминал Элеанор ребёнком. Как она всегда приносила ему цветы, как она хвостиком следовала за ним, куда бы он ни шёл. Для тебя, Элеанор, я делаю это для тебя, хоть ты никогда и не узнаешь об этом. Его гнев стал утихать, как бывало всегда, когда он думал о сестре. Только тогда он снова обратил внимание на герцога.

— Я полагаю, предстоит какое-то публичное объявление.

— Нет! Не будет никаких объявлений, пока вы не поженитесь. Я не хочу допускать возможности каких-то проблем.

Выражение лица герцога стало взволнованным, что заставило Кристиана думать, не получил ли дед уже какой-то угрозы. Боже правый, Элеанор…

Герцог продолжал:

— Я принял меры для получения специального разрешения и уже договорился о сроках свадьбы с семьёй твоей суженой. Ты должен лишь подписать контракты, прежде чем жениться двадцать девятого числа.

Двадцать девятое апреля. «Меньше, чем через две недели», — подумал Кристиан, и в такой важный день. В самую годовщину смерти его отца. Как же его дед, должно быть, подготавливал это — все детали продуманы, все предосторожности приняты. Без сомнения, даже костюм Кристиана был выбран за него. Герцог провёл последние двадцать лет в ожидании этого дня, ради тожества его окончательной власти над жизнью внука, таким ожесточённым он стал со времени смерти единственного сына, отца Кристиана. Даже теперь Кристиану слышались слова герцога, сказанные в то роковое утро много лет назад:

«Теперь твоя жизнь принадлежит мне».

Кристиан стоял, готовый уйти прежде, чем откроет старику то, как прав тот оказался в своём пророчестве.

— Полагаю, вы пришлёте мне письмо, уведомляющее о времени и месте.

Герцог кивнул.

— Тогда мне следует удалиться, сэр. Отправьте одного из ваших лакеев доставить необходимые документы в Найтон-Хаус, и я поставлю подписи. Всего наилучшего.

Кристиан не стал дожидаться благодарности, и направился к двери. По правде говоря, если бы он не ушел в эту минуту, то, вероятно, впечатал бы кулак в стекло одной из французских дверей.

— Кристиан.

Он застыл в дверном проеме, помедлив мгновение, прежде чем повернуться лицом к профилю деда. Герцог смотрел за пределы сада, не глядя на него, пока говорил:

— Ты даже не желаешь узнать её имя, той женщины, которая будет твоей женой?

Кристиан помедлил немного, прежде чем ответить:

— Какое это имеет значение, сэр, когда вы провели почти всю мою жизнь, уверяя меня, что одна жена также хороша, как любая другая?

И с этим Кристиан удалился. Его настроение определенно стало хуже, чем до визита.

— Уэстовер.

Грейс почувствовала как ослабели её ноги, сознание затуманилось, как будто она и в самом деле собиралась лишиться чувств. Она быстро ухватилась за спинку кресла, позади которого стояла. В голове билась только одна мысль: как бы удержаться от падения на пол.

«Милостивый Боже, нет, — думала она, пытаясь сосредоточиться, — из всех имён, которые дядя мог бы назвать, почему, ну почему, он назвал именно это?»

Одно лишь воспоминание о человеке, сидевшем в этой самой комнате, в этом самом кресле, спрашивающим её о подлинности её анатомии, заставляла содрогаться. Грейс понадобилась вся сила воли, чтобы прожить тот день, не заболев. А теперь дядя Тедрик говорит ей, что она будет женой этого человека? Жить с ним под одной крышей? Делить с ним дом? Даже — она закрыла глаза от подступившего осознания — постель?

Грейс отрицательно покачала головой, зная, что несмотря на последствия она никогда не согласится на это, и именно так минутой позже она сказала дяде Тедрику, странно ясным голосом, учитывая в каком беспорядке находились её мысли:

— Я не выйду за него, дядя.

Лицо Тедрика застыло над касающимися щёк кончиками его воротничка, пальцы, которыми он барабанил по поверхности стола из палисандра, внезапно замерли.

— Прошу прощения, моя дорогая Грейс? Я не припоминаю, чтобы спрашивал твоего согласия.

Грейс нахмурилась, упорствуя на своём, благодарная креслу, стоящему впереди неё за то, что дядя не заметил её дрожащих ног.

— Нет, дядя, ты не спрашивал меня, но повторяю: я не выйду за этого человека. Он достаточно стар, чтобы быть моим дедушкой. Мне всё равно, что он предложил тебе. Я не сделаю этого. Грози, чем хочешь. Запрети мне выходить из дома. Забери все мои вещи, если должен. Но если ты думаешь заставить меня выйти за него, обещаю, я откажусь произносить клятвы. Я буду истерично кричать, даже если ты лично притащишь меня в церковь. Я лучше буду жить на улицах… на улицах…

— Вестминстера, — сказал Тедрик, отлично понимая, что она знала о Лондоне так же мало, как иностранец.

— Вестминстера! Скорее я буду жить на улицах Вестминстера, чем стану женой этого отвратительного человека.

— Учитывая, что улицы там носят такие названия как Аллея перерезанных глоток, Земля негодяев и Аллея карманников, поверь мне, Грейс, свадьба с Уэстовером намного предпочтительней.

Грейс было не испугать:

— Мне всё равно, даже если он самый богатый человек в Англии или во всём мире. Я не выйду за него!