Белый рыцарь
Шрифт:
Пока они ехали вдоль крутого берега реки на восток, Аластер рассказывал Кристиану о Скайнигэле и его окрестностях. По утверждению шотландца, по местным меркам Скайнигэл не считался обширным поместьем — таким, как, например, располагавшийся на северо-востоке Сантерглен, — но недостаток размера с лихвой возмещался природной красотой.
От туманных берегов залива Скайнигэл земли поместья протянулись внутрь страны, на восток — через зеленеющие горные долины вдоль по течению реки Керри до озера Дабх. Это была прекрасная земля, которую то тут, то там пересекали густые леса, полные оленей, на которой сверкали озёра и изредка встречались древние брочи [64] . Но кроме красот природы Кристиан увидел и сгоревшие дома, разбросанные на пустующем молчаливом склоне холма на границе соседних земельных владений. Здесь когда-то жили и трудились горцы. А сейчас остались только память о них да рассказы о дымном пожаре на торфянниках.
64
Броч — слово норвежское. Так викинги-рейнджеры в VIII в. называли небольшие башни. Слово это также означало и «форт».
В Шотландии же броч — круглая башня сухой кладки (без глины или какого-либо другого связующего материала) 45–70 футов (13,7–21,3 м) в диаметре, использовалась как укреплённое жилище, но не просто жилище, а одно из самых оригинальных и эффективных оборонительных сооружений эпохи железного века.
В Северной и Западной Шотландии известно около 400 таких башен. В пустотелых стенах 12–15 футов (3,7–4,6 м) толщиной кроются помещения и лестница на верхний этаж или на крышу. Проникнуть внутрь можно было лишь через небольшой портал-проём, расположенный почти на уровне земли. Интересно, что низкий портал внешней стены Карлоуэйского броча некогда прикрывала (скрывала) «дверь», которой служила каменная глыба весом по меньшей мере в тонну. Закрывала же проём брочей массивная деревянная дверь, за которой находились узкие внутренние оборонительные камеры, устроенные в стенах прохода. Во внешнем кольце двойных стен броча не было ни единого окна.
Внутренний двор, достигавший 35 футов (10,7 м) в поперечнике, был окружён бревенчатыми пристройками к стене, высота которой могла составлять 40 футов (12,2 м).
Зажигательные стрелы не могли устроить пожар в броче, а стены его были слишком высоки, чтобы на них можно было взобраться по приставным лестницам. До изобретения осадных машин и боевых орудий, способных стрелять тяжёлыми и взрывчатыми снарядами, брочи оставались практически неуязвимыми для прямого штурма.
Разумеется, их можно было захватить в результате длительной осады. Однако у людей, толпившихся на деревянных галереях, окружавших внутреннее кольцо стен, имелся либо источник, либо огромный резервуар с водой, а также изрядный запас сушёной провизии и корма для людей и животных. Чтобы вызвать среди них голод, требовалось куда больше времени на осаду, чем могли себе позволить налётчики.
Брочи представляли собой местное развитие каменных дунов, ветви западноевропейской традиции строительства укреплений в начале христианской эры. Материал брочей указывает на сильное влияние, возможно, иммиграцию из Южной Англии или Западной Франции. Лучше всего сохранился знаменитый броч на Моусе (Шетлендские о-ва).
Кристиан стоял под дождём, не замечая бодряще-отрезвляющей мороси, будучи не в силах отвести взгляда от клочка тартана — последнего символа гордости ушедших времён, — который трепетал на ветру, зацепившись за ветку дерева у одного из опустевших домов. Кристиан задавался вопросом, как англичане умудрялись знать многое из того, что происходит за океаном, в Америке, но вместе с тем никогда ничего не слышали о творимой здесь несправедливости. Британцы столько лет воевали против Наполеона, защищая от его гнёта другие страны, но допускали притеснение собственного народа. Такое лицемерие больно ранило Кристиана.
— Эт' то, что сложно понять землевладельцам, — сказал Аластер, глядя на импровизированный флаг из тартана. — Мы, шотландцы, страстно привязаны к своему прошлому и своей земле. У многих из нас на этой земле жили ещё отцы и деды. Вначале землевладельцы пообещали улучшения. Они предлагали новые наделы взамен тех, что арендаторы занимали раньше, но на самом деле сгоняя людей с плодородных земель в долине, ставили новые дома на каменистых склонах гор или пустошах с гораздо меньшим количеством пахотной земли, чем на старом месте.
— Может, шотландцам стоило не сопротивляться, а обратиться за помощью к властям? — спросил Кристиан.
Аластер покачал головой.
— К сожалению, милорд, власти — это и есть те самые землевладельцы, а их управляющие — мировые судьи. Шотландцы набожные люди, и некоторые наши министры даже начали призывать людей перестать бунтовать и успокоиться, говоря им, что зачистки — наказание от Бога за грехи, за восстание якобитов.
Эти слова помогли Кристиану глубже понять, чту за обязательства взяла на себя Грейс в Скайнигэле. Она была одиноким рыцарем, отправившемся в поход во спасение горцев от истребления.
— Но должен же быть способ привлечь к ответу тех, кто обращается с арендаторами так бесчеловечно.
— Aye, милорд, люди сделали это — однажды. Эт' был печально известный управляющий, Патрик Селлар, шестнадцать лет тому назад. Ни'кда со времён Камберленда в сорок пятом году горцы не знали более бессердечного управляющего. Одн' поминание его имени заставляет девушек рыдать.
— Помнится, писали, что его привлекали к суду за совершённые преступления, — сказал Роберт.
— Aye, ваша милость, и в итоге он был оправдан.
Кристиан посмотрел на Роберта:
— И ты не видел ничего из этого в Россмори?
— Мы слышали о зачистках, но до сих пор поблизости от Россмори ничего подобного не происходило. Если бы что-то такое случилось, можешь смело ставить на последний фунт, Катриона приложила бы столько же усилий, сколько и Грейс. Моя жена выросла в семье арендатора. Происходящее понять сможет только тот, кто с этим столкнулся.
Так, разговаривая, они неспешно объехали Скайнигэл вдоль восточной границы с юга на север и повернули назад к замку. Когда всадники приблизились к небольшой дубовой рощице, Кристиан заметил, что что-то валяется в грязной канаве. На первый взгляд оно выглядело как комок тряпок, оставленных одним из выселенцев. Однако приглядевшись, он понял, что из этого тряпья высовывается бледная рука.
Кристиан остановил лошадь, спешился и торопливо подошёл к канаве. Взял торчащую из тряпья руку, прощупал запястье в поисках пульса. Под ледяной кожей чувствовалось слабое биение. Позвав на помощь друзей, Кристиан осторожно перевернул тело.
И резко втянул в себя воздух, когда увидел женщину лет тридцати. Её растрёпанные волосы окружали измазанное грязью лицо, осунувшееся настолько, что можно было предположить — она не ела много дней. Женщина застонала, когда Кристиан сдвинул её, точно ей ломали кости. Аластер подал Кристиану фляжку с водой, и тот приложил её к губам несчастной:
— Вот, мисс, выпейте.
Спустя мгновение её веки затрепетали, и она медленно открыла глаза, щурясь от яркого дневного света. Сосредоточив взгляд на лице Кристиана, женщина издала жуткий вопль и с криками попыталась отбиться от него:
— О! Син Старк! Син Старк!
В следующую секунду она замолчала, обмякнув.
— Она в обмороке, милорд, — уныло покачал головой Аластер. — Должно быть, она пришла с севера, из Сантерглена, за много миль отсюда. Она уверена, что вы мистер Старк, управляющий Сантергленских земель, человек такой же страшный, как и Патрик Селлар. — Он тряхнул головой. — Бедняжка. Боюсь, она повредилась умом.
Кристиан опустился на колени, чтобы поднять женщину. Она всхлипнула от неожиданности и снова замолчала. Весила женщина не больше ребёнка.
— Помоги мне поднять её на лошадь, Роберт. Отвезем её в Скайнигэл, дадим какую-нибудь тёплую одежду и что-нибудь из еды.
Дейдре только что посадила старших детей чистить картофель к ужину, и теперь они с Грейс стояли во дворе замка, обсуждая список необходимых продуктов, которые должны будут закупить Макфи и Макги при следующей поездке в Аллапул.
— Нам потребуется соль для засолки трески, пока зима не пришла, и…
Шотландка внезапно замолчала, глядя через плечо Грейс с выражением любопытства, которое в следующий момент сменилось ужасом.
Грейс обернулась и увидела спускающихся по склону холма всадников. Без сомнений, это Кристиан, Роберт и Аластер возвращались из поездки. Она бросилась через двор им навстречу, прикрывая рукой глаза от слепившего солнца. Она узнала Аластера, ехавшего верхом на пони первым: его яркий тартан просто бросался в глаза. Рядом на своём жеребце Баярде ехал Роберт, но Грейс едва скользнула по нему взглядом, сосредоточив всё внимание на Кристиане. Ей показалось, что что-то лежало на коне перед ним. В следующее мгновение она поняла — Кристиан вёз не что-то, а кого-то.