Чтение онлайн

— Вот и отлично, значит, начну без предисловий. Вкратце. «Терра» занимается вовсе не медицинскими исследованиями — это побочное использование потенциала. «Друзья» имеют двойное назначение. Одно из них — здоровье хозяина. Второе — эксперимент над ним. Я закурю, не против?

— Зачем им это?

— А вот это уже получится целая лекция, — усмехнулся Гес. — Если есть свободное время — расскажу.

Эгон хмыкнул:

— Смешно… Все время, что у меня есть, — ваше.

Гес начал рассказ:

— Вы, разумеется, слышали о шахматных поединках между компьютером и человеком. Поначалу человек даже мог победить, но с тех пор технологии ушли далеко вперед. Вы знаете, что война постепенно перемещается в компьютерное пространство, идет война разработок, программ, роботизация. Военные мечтают создать супермозг, подобный человеческому, но не в способности математических и прочих расчетов, об этом говорить смешно, а в использовании иррациональных, нелогичных, интуитивных путей. Человеческий интеллект — не машина, он имеет в арсенале странные и нелепые с точки зрения кристаллизованной логики инструменты. И способен при наличии миллионов вводных данных, среди которых оппозиция Марса к Венере или качество съеденного на завтрак хлеба, сделать мгновенный интуитивный расчет и за секунду найти решение, которое компьютер будет искать месяцами.

Короче говоря, военные создают суперкомпьютер, способный на нестандартные решения. А для этого ему нужны человеческие мозги. Желательно нестандартно мыслящих людей. Но в принципе подойдут любые нормальные. Для этого и «друзья», которые, с одной стороны, поддерживают жизнь хозяина, а с другой — незаметно пользуются его мозгом, во сне включая хозяина в удаленный эксперимент «Терры».

Но все бы ничего, если бы около месяца назад они не запустили новую программу. Необычайно эффективную, но, я бы сказал, смертельно опасную. Заключается она в том, что в мозг вводят некое вещество, содержащее нанокапсулы. Теперь они могут воочию увидеть «ход мыслей» человека, капсулы оставляют яркий след по пути нейронов, но в результате эксперимента выжигаются, или, скорее, вымораживаются, большие участки мозга, что в лучшем случае вызовет сумасшествие, а в худшем — смерть. И этот результат мы уже увидели.

Исследователям «Терры» ничего не грозит. Кто будет волноваться о стариках, даже крепких? На то она и старость. А вот тем, кому грозит последний эксперимент, от этого не легче…

— Что мы можем сделать? — задал Эгон естественный вопрос.

— Очевидно, немногое. — Гес закашлялся и выбросил окурок. — Мы не супермены, и, скажем, уничтожить «Терру» нам не под силу, а вот сделать их деятельность достоянием гласности мы можем. Вот только времени в обрез. В самое ближайшее время все мы получим приглашение на внеочередные тесты.

— Саймон уже получил…

— Я знаю. Видел списки. Следующий — Делакруа. Потом я. Потом Оливия. Последний — вы. Поэтому именно вы должны передать все документы своей дочери, которая приедет в ближайшие выходные. Сделать это надо тайно. Делакруа назовет адрес назначения. — Гес улыбнулся, разгладил белую бороду. — Послезавтра в это же время встретимся здесь. Никому ничего не говорите. Не стоит их волновать. Отвертеться от тестов не удастся, разве что землетрясение начнется. Пусть лучше остаются в неведении. Пусть проведут эти последние дни спокойно…

На следующий день Эгон позвонил дочери. Она удивилась и обрадовалась, стала расспрашивать о самочувствии. Эгон сказал, что самочувствие «не очень», и попросил приехать в выходные.

— Разумеется, папа, обязательно приеду. Будь молодцом!

— Буду, — ответил он и положил трубку.

Эгон хотел попрощаться с Саймоном, но вечером тот в ресторане не появился. После того как он вчера напился, этажная сестра посадила его под домашний арест.

— Мы вообще его теперь не увидим, — кисло сказал Делакруа, который сегодня тоже получил приглашение из «Терры». Поэтому на душе у него было тяжко, и ушел он пораньше.

А Эгон с Оливией сидели до самого закрытия, и та живописно рассказывала ему закулисные истории большой моды.

— Может, пора мемуары писать? — спросила Никади, выпуская колечки дыма.

Эгон промолчал.

Следующей ночью Эгон встретился с Гесом на той же аллее. Гес вручил ему тяжелый конверт, и они пошли, разговаривая, в сторону сада камней, где Эгон еще не бывал.

Постепенно их разговор перешел на тему медицинских роботов. Эгон спросил, каким образом их создают, и Гес ответил, что все технические детали ему не известны, но кое-что он знает.

В стенах «Терры» есть уникальное оборудование, способное считывать продуцируемые мозгом картины и делать их видимыми. Картины возникают в ответ на видеозвукоароматический ряд и выводят на поверхность наиболее яркий образ. Как правило, он связан с какими-нибудь сильными длительными эмоциями. Так что медицинский робот — полностью есть плод нашего подсознания. И поэтому мы связаны с ним нераздельно. Этот плод обрел форму и напичкан электроникой, но все же есть в нем нечто тонкое, похожее на душу. Она как бы искусственная, но при длительном общении с хозяином начинает самостоятельное развитие. Это «Терре» ни к чему, и она корректирует роботов при помощи программ, загружаемых ежедневно по утрам.

Первые десять минут робот передает накопленную за прошлый день информацию, а следующие десять закачивает обновления корректирующей программы, которая приводит его в исходное состояние. С роботом можно наладить личный контакт, поскольку это наше творение, так сказать, квинтэссенция наших чувств и мыслей. Но вот только управляемое извне. Высшая задача — перетянуть управление на себя, тогда можно воспользоваться всеми способностями робота, а заложено в них действительно многое…

Осмотрев сад камней и ничего в нем не поняв, поскольку не являлись японцами, они отправились по домам.

При расставании Гес сказал:

— Прощайте, Эгон Майер. Когда-то я мечтал познакомиться с вами, и могу сказать, что это было замечательное, хоть и короткое, знакомство.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Эгон устроился в любимом кресле и долго задумчиво смотрел на Бэна, смирно сидящего перед ним.

Услышанное от Геса обрело законченный вид и родило идею. Утром Эгон выждал десять минут и снял Бэна с металлического коврика, куда тот отправлялся «на зарядку» (так объяснила Меган, когда Эгон решил, что Бэн сломался, потому что стоит, не двигаясь и ни на что не реагируя). И через десять минут вернул его обратно.