Чтение онлайн

Всю ночь он разыскивал Пэт, не думая про двух мужчин в коттедже, мертвого и еще живого, не думая ни о копах, ни о собственной вызывающей изумленные взгляды физиономии с распухшими, исцарапанными, разодранными щеками. Пэт не было ни в городе, ни в окрестностях.

В четыре утра его обнаружили за рулем автомобиля. Под глазами у него залегли темные круги, из-за щетины на подбородке он выглядел бледным, измотанным.

— Избавь нас от поездки в твой коттедж, — сказал старый коп. — Пошли с нами.

Бенни подчинился, на сей раз без всякой надежды.

Холодное мясо задубело в оловянной миске, но дежурный коп оставил его в камере на следующий обед. Чего переводить добро. Бенни перевернулся на топчане и уставился в стенку. Когда в двери звякнул ключ, даже не потрудился оглянуться.

— Эй, парень!

Он не ответил.

— Она хочет поговорить с тобой, парень.

Он приподнялся на локте и посмотрел на стоявшего в дверях старого копа.

— У нас твоя жена. Мы забрали ее еще раньше, чем прихватили тебя. За публичный скандал.

Бенни одним прыжком вскочил на ноги:

— У вас… вы забрали мою жену? — Он схватил его за рубашку, встряхнул. — Хочешь сказать, вы, поганые копы, все это время держали ее в тюрьме?

— Нам не нравится, когда беспризорные женщины шатаются среди ночи по городу. И у нас есть закон против голосования на дорогах, если она именно это делала на шоссе. Ну-ка, отпусти рубашку.

— Отведите меня к ней. Вы об этом еще пожалеете. Если последнее, что я сделал…

— Пусти рубашку. А теперь лучше послушай меня, парень. Ты нам не очень-то нравишься, и на этот раз мы тебя взяли по полному праву. Она задержана за бродяжничество, за публичный скандал, а ты, могу поспорить, прямиком подпадаешь под закон Манна [2] . Брачная лицензия среди твоего барахла не обнаружена, а на твоей машине флоридские номера. Так что просто научись себя прилично вести здесь, парень, не то пожалеешь. Теперь насчет женщины. — Коп прокашлялся. — Не знаю, в чем дело, почему она так тебя добивается, только вопит как резаная. Мне тут в тюрьме не надо шуму, так что, если ты соблюдаешь свои интересы, заставь ее заткнуться. И еще одно, парень. Залог потянешь?

— Твои расценки не потяну.

— Подумай. Даю два дня. После этого тебя ждет судья.

Коп привел его по коридору в пустую комнату, где стоял стул, два стола и конторский шкаф, и хотел было выйти, но Бенни схватил его за рукав:

— Стойте. Дайте сначала побриться. И еще. — Коп остановился. — Хочешь, чтоб я ее утихомирил? Тогда достань виски. Это ей помогает. Больше я ничего не смогу сделать.

— Знаешь, это против правил.

— Ну, выбирай.

Бенни получил свою бритву и, оказавшись в темной маленькой туалетной, вытащил из-за подкладки футляра бумажный пакетик и сунул его в карман. Потом побрился. Вернувшись в комнату, обнаружил в конторском шкафу бутылку и стеклянный стакан. На этикетке было написано «Педдлбрук» и добавлено: «Срок годности — не больше четырех месяцев. Ароматизировано и окрашено деревянными стружками». На вкус напиток напоминал скипидар, куда набросали осколки стекла.

Пэт ворвалась в комнату, как дикое животное, загнанное в клетку. Волосы взлохмачены, на лбу зловещая складка, взгляд твердый. Но когда увидела Бенни, все переменилось. Сначала она вообще не могла говорить, только плакала у него на плече. Он обнял ее, убаюкивал, чувствуя ребра под легким платьем. Она очень похудела.

— Пэт, послушай меня. Успокойся, Пэтти, все хорошо, правда.

— Бенни, я не знаю, что со мной случилось. Мне все кажется неправильным и безумным. Я больна, Бенни? Знаешь, я опять отключилась, а когда очнулась в машине рядом с лысым человечком, мне стало плохо. По-настоящему плохо, и с тех пор кажется, будто я живу в чужой шкуре. Бенни, я так мучилась и так нервничала, скажи мне, в чем дело, что происходит?..

— С тобой все в порядке, Пэт, поверь мне. Жара, ты не ела… Все время в таком напряжении… Видишь, я собираюсь привести тебя в полный порядок. Сядь, милая. Я тебе все объясню.

Они уселись за стол, и его тихий голос вроде бы успокоил ее. Она нервно дергала себя за ухо, но глаза ее были широко открыты, внимательны, смотрели на него не отрываясь, как смотрит тонущий на предмет, который может его спасти. Он говорил, как через пару дней все уладится, он ее отвезет в хорошее место, и все пойдет по-другому. Говорил, сам стараясь поверить. Потом пошел к шкафу, налил виски, повернувшись спиной к столу, где сидела Пэт:

— Выпей быстренько, милая.

— По-твоему, надо? На пустой желудок? Утром мне дали такую дрянь…

— Знаю, Пэтти. Пей. Вот увидишь, все будет в порядке.

Он следил, как она пьет, и вдруг понял, что ему хочется, чтобы все было иначе. Через какое-то время заметил в ней перемену. Она заговорила быстро, резко и развеселилась.

— Еще день, Пэтти, может быть, два.

Смеясь, она пошла обратно, туда, где ее держали.

Когда Бенни вернулся в свою камеру, коп облокотился о решетку и спросил:

— Подумал уже о залоге?

— Сколько?

— Ну, я скажу тебе, приятель. Если хочешь, чтобы все дело осталось между нами, сойдемся на пяти сотнях за вас обоих, за освобождение под залог.

— Под залог?

— Именно. Ну а за мое доброе отношение можешь внести небольшое пожертвование на церковь. Я ее прихожанин. Они делают добрые дела в городе, знаешь, особенно тут, в тюрьме. Красят решетки, пекут пироги для гостей…

— Что-то я тут не видел никаких пирогов.

— Так ведь сейчас не Рождество, приятель. Пекут к Рождеству.

— И сколько им, по-твоему, надо?

— Я бы сказал, тысячу.

Бенни подскочил и вцепился в решетку:

— Ах ты, гад вонючий! Где мне взять тысячу?

— Там же, где взял те пятьсот, что мы нашли у тебя в кармане при обыске.

— В кармане? Это все, что у меня есть!

— Было. В протоколе про них ничего не сказано, парень.

— Почему, ты, поганый слизняк…

— Тише, тише. Теперь насчет тысячи. Просто положи ее в конверт с надписью: «Пожертвование Четвертой Христовой Евангелистской конгрегации», запечатай и отдай мне. А я передам. Пятьсот за освобождение под залог, конечно, отдельно.