Чтение онлайн

И старику кистеру съ женой пришла пора отдохнуть. Не мало они потрудились и побились на своемъ вку. Вс шестеро старшихъ дтей вмст не обошлись имъ столько, какъ одинъ этотъ седьмой и младшій сынокъ Николай, солнышко семьи, законникъ. Какъ они бились ради него, какъ во всемъ себ отказывали, и въ д и въ одежд, откладывая для него каждый грошъ! И даже занимали деньги, закладывали свое добро. Теперь сынокъ вернулся и за все имъ заплатитъ. На дверяхъ конторы появилась дощечка съ его именемъ и обозначеніемъ часовъ, когда его можно застать.

Пока же молодой Аренценъ ходилъ навщать сосдей, чтобы не показаться гордецомъ.

Посщенія его доставляли не малое развлеченіе; онъ былъ такой добродушный, легкомысленный, болталъ, смшилъ. У церкви онъ тоже вступалъ въ разговоры и заводилъ себ знакомства. Но въ это время года изъ взрослыхъ людей оставались въ приход одн женщины, такъ что къ нему въ контору никто еще не заглядывалъ. Вотъ придетъ весна, рыбаки вернутся, — тогда и дла пойдутъ. До тхъ же поръ весь приходъ сидлъ вдобавокъ безъ денегъ.

Однажды молодой Аренценъ забрелъ и въ Сирилундъ. Онъ, не торопясь, обошелъ дворъ, постоялъ и посмотрлъ на голубей, насвистывая имъ какіе-то мотивы. Было это передъ самыми окнами дома, такъ что Маккъ и Роза имли время понаблюдать за нимъ. Затмъ онъ вошелъ въ домъ, а шляпу снялъ уже въ самой горниц,- онъ вдь былъ плшивый.

— Добро пожаловать въ родные края ученымъ и все такое… — привтствовалъ его Маккъ и вообще обошелся съ нимъ ласково, отечески называя Николаемъ.

Поговорили о томъ, о семъ. Роза, когда-то слывшая невстою Аренцена, была тутъ, но онъ не напускалъ на себя по этому случаю никакой торжественности, а былъ по своему обычаю веселъ и разговорчивъ. Маккъ заговорилъ о его видахъ на будущее, но онъ отвтилъ, что пока не иметъ въ виду ничего другого, какъ сидть дома да поджидать бшеныхъ людей. — Люди вдь обязаны затвать ссоры и приходить ко мн мириться, — сказалъ онъ.

Роза хорошо его знала и посмивалась на его рчи, хотя и была задта тмъ, что ея помолвка не настроила его на боле серьезный ладъ.

— Но вдь это ужасно, — ты сталъ совсмъ плшивымъ! — сказалъ Маккъ.

— Совсмъ? — невозмутимо отозвался молодой Аренценъ. — Отнюдь нтъ.

Но Роза уже видла его плшивымъ раньше, и для нея это было не ново. Увы, за эти годы она находила въ немъ все больше и больше перемны каждый разъ, какъ здила туда, на югъ. И съ каждымъ разомъ онъ становился все большимъ и большимъ кривлякой, легкомысленнымъ, лнивымъ балагуромъ. Городская жизнь развратила этого сына деревни.

— Но какъ ни мало у меня волосъ тутъ, — продолжалъ молодой Аренценъ, показывая на свою полированную макушку, — они все-таки встали у меня дыбомъ недавно, когда я пріхалъ домой.

Маккъ улыбнулся, и Роза тоже.

— Первый попался мн навстрчу лопарь Гильбертъ. Я сразу его узналъ и спросилъ, какъ онъ поживаетъ, какъ его здоровье. «Ничего себ,- отвтилъ онъ, а вотъ Роза помолвлена съ почтаремъ Бенони». «Съ поч-та-ремъ Бенони?» — спросилъ я. «Да, да!» «Со мно-ой!» — поправилъ я. Но Гильбертъ закачалъ головой и не поддержалъ меня. Ну, прошу покорно, сами судите о моемъ ужас, когда онъ не поддержалъ меня!

Наступило неловкое молчаніе.

— Вотъ когда, — продолжалъ молодой Аренценъ, — волосы у меня и встали дыбомъ.

Роза медленно отошла къ окну и стала смотрть на дворъ.

Тутъ-то бы Макку и осадить этого франта, но онъ былъ человкъ сообразительный и сразу смекнулъ, что ссориться съ Николаемъ Аренценомъ, законникомъ, не-рука. Напротивъ. Впрочемъ, и поощрять этого развязнаго тона Макку не хотлось, и онъ, сказавъ:- Ну, вамъ, пожалуй, есть о чемъ поговорить другъ съ другомъ, — вышелъ изъ комнаты.

— Нтъ, совсмъ не о чемъ! — крикнула Роза вслдъ ему.

— Послушай-ка, Роза, повернись, — попросилъ молодой Аренценъ. Самъ онъ не всталъ съ мста и даже не глядлъ на нее. Онъ осматривался кругомъ, такъ какъ попалъ къ Макку въ первый разъ. — А тутъ есть недурныя старинныя гравюры на стнахъ, — сказалъ онъ съ видомъ знатока.

Никакого отвта.

— Ну, поди же сюда, побесдуемъ, коли хочешь, — продолжалъ молодой Аренценъ, вставая. Онъ подошелъ къ одной изъ картинъ на стн и принялся ее разглядывать. И вотъ, эти двое, оставшись наедин, стояли каждый въ своемъ углу, спиною другъ къ другу — Право, недурно, — сказалъ онъ, самому себ, кивая на картину. Затмъ вдругъ подвинулся къ окну и заглянулъ Роз въ лицо:- Ты плачешь? Я такъ и зналъ.

Она быстро отошла отъ окна и бросилась на стулъ.

Онъ медленно послдовалъ за него и слъ на другой. — Не горюй, Розочка, — сказалъ онъ, — все это пустяки.

Этотъ пріемъ не имлъ успха. Тогда онъ пустилъ въ ходъ другой:- Я тутъ сижу и стараюсь развлечь тебя, а ты и ухомъ не ведешь. Вотъ какъ меня тутъ цнятъ! Да покажи ты хоть чмъ-нибудь, что замчаешь мое присутствіе.

Молчаніе.

— Ну, однако! — воскликнулъ онъ и всталъ. — Я возвращаюсь въ родныя края, такъ оказать, и первымъ долгомъ стремлюсь къ теб…

Роза только ротъ открыла, глядя на него.

А молодой Аренценъ воскликнулъ: — Ну, выбилъ таки изъ тебя искру жизни! Улыбнулась! О, Господи, эта раскаленная мдная улыбка, эти яркія нелинючія губы!..

— Да ты съ ума сошелъ! — не выдержала, наконецъ, Роза.

— Да, — сразу подхватилъ онъ, кивая головой. — Я не перестаю сходить съ ума съ тхъ поръ, какъ вернулся домой. Знаешь-ли ты, что мн разсказали о теб? Что ты невста почтаря Бенони! Слыханное-ли дло? Съ ума сошелъ, — говоришь ты? Нтъ, я разбитъ, уничтоженъ, не существую, умеръ, или нчто въ этомъ род. Я хожу день-деньской и не знаю, за что мн ухватиться, что предпринять, — все, что ни придумаю, никуда не годится. Когда я шелъ сюда сегодня, я объ одномъ молилъ Бога… Молитва была не длинная, да и просилъ я немногаго — только, чтобы съ ума не сойти. Почтарь Бенони! А я-то? Съ ума сошелъ, — говоришь ты? Да, да, я обезумлъ, я боленъ. Я стою тутъ, а на самомъ дл я слегъ! Да, да, кремень и тотъ не выдержалъ бы такого удара.

— Господи Боже мой! — опять вырвалось у Розы на этотъ разъ съ искреннимъ отчаяніемъ:- Ну, есть ли тутъ хоть капля здраваго смысла?

Онъ былъ нсколько озадаченъ этимъ искреннимъ воплемъ; лицо у него передернулось, и онъ спалъ съ тона:- Ну, скажи слово, и я собственноручно накрою шляпой остатокъ своихъ волосъ и уйду.

Она посидла, подумала, потомъ вскинула голову и заговорила: — Хорошо; теперь ужъ все равно. Но я все-таки нахожу, что ты… что не мшало бы теб быть посерьезне. Мн, пожалуй, слдовало бы написать теб о томъ, что вышло здсь у насъ, но… Да, я помолвлена. Надо же было кончить чмъ-нибудь. Да и не все ли равно?