Чтение онлайн

– Да говорите же о деле, Ивар!
– возмутился Лефер.

– Потерпите, - ответил Ольсен. Малинин подумал, что он намеренно отягощает рассказ подробностями, чтобы взбудоражить слушателей. Забавное тщеславие в таком интеллигентном человеке. Но странно, что этот прием срабатывает. Казалось бы, все прекрасно знают, что случилось, и тем не менее с захватывающим интересом ждут продолжения. Так бывает, когда повторно смотришь остросюжетный спектакль.

– Да, - сказал Ольсен, - я забыл упомянуть одну любопытную деталь. Сопровождавшие Генриха вельможи время от времени кидали публике пригоршни медяков, сам же он ни разу не полез в карман. Вот вам наглядное подтверждение вошедшей в молву скупости основателя династии Бурбонов.

Тут уж все зашумели и заерзали. Почувствовав, что он перехватил через край, Ольсен примирительно поднял руку.

– Дальше, - сказал он, - все пошло, как говорится, не по сценарию. Гвардеец, охранявший короля, занес уже шпагу для удара, однако Генрих остановил его взглядом и спокойно принял из рук монаха какой-то сверток. Да, да, можете не сомневаться, это было всего лишь прошение, которое король небрежно сунул своему фавориту, и кортеж как ни в чем не бывало продолжил шествие.

Я протер глаза и для верности стукнул себя кулаком по лбу. Ничего не изменилось, карета уже отъехала довольно далеко, за ней проследовал арьергард охраны, толпа начала распадаться, оживленно обмениваясь впечатлениями и судача на разный лад: каким еще молодцом выглядит его величество, да кто его последняя пассия, как ловко он побил испанцев, да собирается ли наконец отменить налог на торговлю сукном, да сбудется ли его торжественное обещание, чтобы каждый француз имел курицу к воскресному столу.

Опомнившись, я кинулся догонять процессию. Ведь в исторические хроники могла вкрасться ошибка, и нельзя исключать, что убийство совершилось двумя кварталами дальше. Настигнув карету уже на улице Сент-Оноре, я еще долго шел за ней, пока не почувствовал, что мой растрепанный, может быть, даже безумный вид начал возбуждать подозрение у лакеев, сидевших на запятках. Один из них что-то буркнул вполголоса солдату, тот развернул коня, и я счел за лучшее нырнуть в переулок. Не хватало еще, чтобы путешественник во времени был схвачен за покушение на убийство государя. Вы представляете меня, Гринвуд, в роли узника Бастилии?

– Вполне, - ответил сухо Гринвуд.
– Никого другого из присутствующих, кроме вас, Ивар.

– Благодарю, дружище. К счастью, у нас нет больше тюрем, не то вы бы меня наверняка засадили за какое-нибудь нарушение инструкции.

– У нас есть другие формы наказания, - обнадеживающе заметил Гринвуд:

– С полчаса, - продолжал Ольсен, - я бродил по парижским улочкам, не зная, что предпринять. Не возвращаться же назад ни с чем! Я бы, пожалуй, предпочел все-таки камеру пыток в той же Бастилии, чем презрительную мину, которую скорчил бы Кирога, прослышав о моем фиаско.

Кирога ухмыльнулся.

– Итак, у меня созрело решение явиться к парижскому бальи и признаться в заговоре против священной особы Генриха IV, короля всех французов. Но...

– Не дурите, Ольсен, - вмешался с досадой Малинин, - в конце концов вы уже должны были натешить свое тщеславие.

– От вас, маэстро психологии, я не ожидал такого скудоумия, огрызнулся Ольсен.
– Повторяю, решив идти с повинной...

– Послушайте, Ивар, если вам охота фиглярничать, то занимайтесь этим в одиночку!
– в сердцах заявил Лефер. Он встал с места, и все другие собрались последовать его примеру.

– Постойте!
– закричал Ольсен.
– Я ведь не шучу.

– Вы что, всерьез хотите нас уверить...
– начал Малинин, но Ольсен перебил его:

– Вот именно, поймите, у меня не оставалось иного способа раздобыть какие-то сведения по поводу происшествия, вернее, его непостижимого отсутствия. Разумеется, я не собирался оставлять свою голову на Гревской площади и был убежден, что мне удастся, перехитрив тамошнюю публику, добраться до своего хронолета, припрятанного в лесочке у монастыря бенедиктинцев. Риск, безусловно, был, и немалый, у меня в памяти были живы все ваши предписания, Гринвуд. Но я счел, что неизмеримое превосходство в технических знаниях, не говоря уж о владении самыми современными методами гипноза, дает мне известное преимущество перед людьми XVII века.

– Положим, Монтень...
– начал было Лефер, но Ольсен не дал ему договорить:

– При чем тут Монтень, речь ведь идет не о светилах разума, а о напичканных предрассудками невежественных солдафонах средневековья с их куриными мозгами. Впрочем, и Монтень, оставаясь, как всякий гений, эталоном мудрости на все времена, выглядел бы темным дикарем по сравнению с нашими детишками, которые получают в готовом для потребления виде всю сумму информации, накопленной человечеством. Короче, риск риском, но в тот момент меня ничто не могло бы остановить.

Все перевели дух, и даже скептик Кирога взглянул на своего бедового товарища с долей восхищения.

Ольсен улыбнулся.

– Однако мне пришла в голову мысль, что, прежде чем всходить на Голгофу, стоит расспросить какого-нибудь местного жителя. Побродив по городу, я присмотрелся к пожилому, толстенькому, прилично одетому человеку с добродушной, улыбчивой физиономией. Он степенно прохаживался у небольшой лавчонки, в окнах которой были выставлены для обозрения банки и склянки всевозможных размеров с этикетками на латыни. Словом, он смахивал на служителя Эскулапа, ожидающего клиентов.

"Позвольте спросить вас кое о чем, милейший", - обратился я к нему.

"К вашим услугам, сударь, - ответил он с готовностью.
– Аптекарь Баланже".

"Весьма польщен. Вопрос у меня довольно деликатный".

"Не стесняйтесь, по роду своих занятий я привык исполнять поручения тонкого свойства. Сама герцогиня де Майен доверяла мне свои секреты. И могу похвастать, что по части лечения травами вы не найдете лучшего знатока во всей округе".

"А ядами?" - зачем-то вдруг брякнул я.

Его глаза сразу приняли настороженное выражение.

"Оставим это, - поспешил я исправить свою ошибку, - скажите, какое сегодня число?"

"Как, - воскликнул он недоверчиво, - это и есть ваш деликатный вопрос?"

"Разумеется, нет, я просто хотел узнать, не ожидали ли парижане сегодня некоего важного события?"

"Важное событие? Как же, как же... вы, должно быть, имеете в виду коронацию ее величества в качестве регентши при малолетнем дофине. Она состоялась вчера, и, скажу я вам, это было зрелище!
– Баланже завел глаза, призывая в свидетели небеса.
– Король поступил, как всегда, очень мудро, обеспечив преемственность власти на время своего отсутствия и освятив тем самым право юного Людовика на престол. Я полагаю..."