Чтение онлайн

– Меня с моими нукерами примешь ли в войско? Хотя и мало нас, но нукеры энти – все харабарчи. Воины! Воинску науку разумеют и сражаться хотят с общим ворогом.

– Взять-то возьму… - Степан искоса взглянул на Хасана. – Да ить ты, мурза, за Баракчей гоняться будешь. А мне надобно, чтобы ты в одном задуме со мною был. Чтобы делал то, что общему делу потребно, а не тебе единому. Смогешь ли со всеми вместе держаться?

– А то! Мы ведь вас и искали, по следу идя. Чтобы разом с вами быть и ворога крушить. А по поводу своевольства мово, ты, Степан, не сумлевайся нисколечко! Прилежно будем исполнять все, что велишь. А злодей Баракча обречен. Всевышний сам отдаст его в мои руки. Твердо верую в энто!

– Ну, лады, коли так! С радостью в душе беру вас, ибо ведаю, сколь знатных бойцов ты привел в дружину! Пойдем-ка, мурза, в скит. Там Мефодий, поди, заждался ужо весточки от нас…

Хасан тихо свистнул, и харабарчи, всё так же настороженно оглядывая степь, по одному потянулись в лес.

До скита добрались уже глухой ночью, потревожив стражников, боронивших широко раскинувшийся в лесу стан беженцев от нападения ордынцев.

Широко распахнув полог, в шатер шагнул Адаш, единственный человек в Орде, который мог входить к Великому хану в любое время дня и ночи. Главный харабарчи низко согнул свой стан в поклоне, ожидая, когда Тохтамыш позволит ему говорить.

Тохтамыш сразу понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее, коль Адаш вот так, без вызова явился пред его очи.

– Говори! – хан был готов услышать дурные вести.

– Великий хан! – Адаш говорил, не поднимая головы. – Наш обоз с добычей и пленными исчез. Нукеры, гнавшие скот из окрестных деревень, обнаружили на шляху только брошенные телеги. Это произошло недалеко от села Михайловского, по дороге на Серпухов.

– Следы битвы? – спросил хан.

– Я посылал туда сакмагонов. Они ничего не нашли. Это и неудивительно: по шляху прошел большой обоз со стадом коров и овец. Они затоптали все следы. Сакмагоны осмотрели ближайшие к дороге заросли, но ничего не обнаружили и там.

Тохтамыш хлопнул в ладоши, и в шатер вошел юртджи.

– Баракчу ко мне! – властно приказал Хан.

Вскоре, непрестанно кланяясь и метя бородой ковер, в шатер вполз тысяцкий Баракча.

– Ты говорил мне, что здесь, в этих местах нет силы у руссов, способной противостоять Орде. Так ли это, тысяцкий Баракча? – голос Тохтамыша звучал глухо и не предвещал ничего хорошего.

– Истинно так, Великий хан! – Баракча распластался перед ложем хана. – Истинно так. Здесь была только дружина боярина Ондрея, в коей насчитывалось сто двадцать кметов. Других войск здесь не было.

– Тогда кто же истребил сотню моих нукеров, уведя полон и пограбив добычу? Дэвы прилетели с небес? Или посланный мною за полгода вперед в эти края мой тысяцкий Баракча что-то не усмотрел в обороне руссов?

– Мой повелитель, - Баракча готов был провалиться сквозь землю. – Я посылал своих харабарчи во все самые удаленные уголки, в самые укромные деревни. Нигде они не обнаружили сколько-нибудь значимых сил урусов. Кроме дружины боярина Ондрея Васильича, здесь не было других воинов. Ну, еще полторы сотни, может две, было у мурзы Хасана, переметнушегося к урусам. Но его нукеров мы побили и в возводимом им городце, и в степи. Лишь Хасану и десятку его нукеров удалось уйти.

– Хасан не мог этого сделать, поскольку он сам и его люди лишь недавно покинули Орду. Не возводи напраслину, тысяцкий! К тому же, ты сам говоришь, что у Хасана лишь десяток воинов. Они не могли избить сотню нукеров и увести полон!

– Тогда это сделали кметы боярина Ондрея! Больше некому! – Баракча слегка приподнял голову. – Дозволь мне, Великий хан, покарать злодеев! Я сыщу их, где бы они не находились, и предам жестокой смерти каждого из его дружины!

– Иди и покарай, Баракча! Я даю тебе на это трое суток, ни часом более! Если за это время ты не представишь мне голову боярина Ондрея, сам будешь жестоко наказан!

Пятясь задом, Баракча выполз из шатра и исчез.

– Что ты об этом думаешь, Адаш? – хан был встревожен, хотя и не показывал свое состояние приближенному. Это был первый случай открытого неповиновения со стороны противника. Вооруженного неповиновения! И это не могло не обеспокоить Великого хана.