Берендеев лес
Шрифт:
– Што творите, робяты?! – взмолился рязанец. – Ить догонють! Вас порубають и мене вместях с вами!
– Не канючь! – сказал Степан, вглядываясь в войско ордынцев. – Сказывай, кто ишо из князей с Ордой пошёл?
– Сегодня утром явились княжичи нижегородския – Василий и Семён. Покорную грамоту доставили… А вчерась посол от Тверского князя Михаила Александровича был с грамотою.
– Кто из них дружину выставил хану?
– Дык все и выставили - и князь Ольг, и тверичи, и новгородцы!
– Подлые собаки!
– Степан скрипнул зубами, в который раз убеждаясь в раздробленности и слабости порубежных князей, окружающих Москву.
Как обошли их ордынцы, гадать было некогда. А только увидел Степан: справа, припадая к конским гривам, и оттого едва различимые в высоких бурьянах, волчьим широким махом неслись серые всадники.
Резко повернув коней, рванули в галоп. Рязанец скакал рядом со Степаном, постоянно оглядываясь.
– Воротитеся, робяты! – вскричал он. – Князь Ольг заступится, оне яво слушають!
– Заткнись! Не то уйму! – крикнул Степан. Дотянуть бы до засады, а приходилось уклоняться – враг шёл наперерез.
Наконец, выровнялись пята в пяту. Степняки приближались, и Степан, оглянувшись, прикинул, что их не больше десятка. До сакмагонов уже долетали волчий вой и улюлюканье…
Бросив коней в глубокий лог, сакмагоны встали у озерца, развернувшись к бою, ибо дальше идти было некуда.
Татары осадили коней на увале, увидев стоящих в глубине лога русов, и медленно начали спускаться в лог.
– Мать моя! – воскликнул изумлённо рязанец, разглядев за деревьями засаду, неподвижно стоящую в ожидании знака воеводы.
– Эй, урус! – крикнул ордынский десятник, помахивая волосяным арканом. – Айда назад! Хан минога денга дават будит!
Дождавшись, пока ордынцы спустятся в лог, Степан вынул меч из ножен, и лица татар закаменели…
Рванули из засады сакмагоны, сошлись грудью в грудь с татарами, наполняя тихий от века лог нездешними звуками – лязгом стали, криками и стонами.
Десятник татар рванулся к Степану, но выдернутый из седла ременной петлёй, тяжело рухнул на землю, захрипев… Двое или трое ордынцев, поворотив коней, пошли вверх по склону, и упали, получив стрелы в спину. Добили остальных.
К Степану подтащили на арканах двоих – десятника и совсем молодого татарина, наверняка впервые ушедшего в поход.
– Тела в камыши! – приказал Степан. – Уходим!
Глава 37
Едигей во главе своего тумена стоял на взгорке на правом берегу реки, играя желваками на тёмном, скуластом лице.
Великий хан не дал ему город для разграбления, хотя перед ордынским войском стояли и Клин, и Елец, и Серпухов, и Верея, и Дмитров, повелев прикрывать тылы войска при переправе. Хан ещё не знал, что этим приказом он нажил себе смертельного врага в лице молодого темника. И что отныне его жизнь будет напрямую зависеть от Едигея…
Едигей уже не раз замечал жёсткие, с недобрым прищуром взгляды, которыми изредка одаривал его Тохтамыш, видимо, чувствуя в улубее мангытов угрозу своей власти. Что ж? Он был не так далёк от истины, ибо Едигей действительно вынашивал планы захвата власти в Орде. Он давно уже считал Ясы Чингисхана, согласно которых править Ордой могли только чингизиды, устаревшими и надеялся в скором будущем поломать этот закон. Но пока Едигей должен был мириться с суровой действительностью и служить Тохтамышу – потомку рода Джучи – старшего сына Чингисхана… Но нисколько не сомневался в том, что пройдёт время, и править Ордой будет он – Едигей.
Войско степняков всё тянулось и тянулось через брод, указанный людьми князя Ольга Ивановича, и казалось, что не будет ему конца… Но вот, пошли через реку обозы, и Едигей махнул нагайкой, давая знак своему тумену двигаться к переправе.
У самого брода к нему подскакал гонец от Адаша – главного харабарчи войска.