Берг
Шрифт:
У неё, оказывается, ещё были связаны руки, и Алдор стал развязывать верёвки на запястьях графской дочери.
— Всего один раз…
— Зачем?..
Корвин усмехнулся и ничего не ответил, резко ломая сухие палки сильными руками. Алдор распутывал её запястья, а девушка расплакалась вдруг, расплакалась навзрыд, как от боли только плачут. И Алдор заметил что-то, отдёрнул край одеяла и обомлел. Шнуровка платья на груди её была порвана и юбки перебурены, а из-под подола выглядывали пальцы необутой ступни в тонких чулках… Всего один ботинок на левой ноге. Страшная догадка мелькнула в голове… Алдор резко выпрямился и с ненавистью поглядел в сторону товарища.
— Корвин, как… как ты мог? Да ты… ты… Ты что наделал? Ты не представляешь себе, что ты сделал… Зачем? — Он в миг был уже рядом с костром и смотрел на Корвина сверху вниз через огонь. Сердце его стучало на тысячу голосов в смятении и злости. Он не мог поверить, что это случилось… Как он мог допустить такое?.. Бедная, бедная девочка!..
— Да не шуми ты так, подумаешь, она одной ногой уже стоит в могиле…
— Да ты в своём ли уме? — Алдор обомлел от жестокости ответа, поверить не мог, что слышал это.
— Нам всё равно уходить надо, — Корвин был невозмутим, — мы не можем взять её с собой… Ей так и так придётся остаться здесь, и она умрёт здесь одна, не всё ли равно теперь? Что копья ломать?
— Она не умрёт, я был у врача сегодня, я принёс лекарства…
— К чёрту это всё, Алдор! Посмотри правде в глаза, хватит тешить себя надеждами и глупыми иллюзиями! — Корвин тоже поднялся на ноги, и теперь их разделяло только пламя костра. — Хватит! Пора становиться взрослым…
— Взрослым? — перебил его Алдор. — Это, по-твоему, так становятся взрослыми?
— Нет! Просто ты за это время привязался к ней и тебе её жалко! Да, она графская дочь, да, она аристократка, вот тебе и жалко её! Но хватит, хватит ребячества, она всего лишь девчонка, девка, как любые другие, каких в каждом замке полно… Оглядись вокруг, прими это, как данность… Нам просто придётся бросить её или убить самим, чтоб не мучилась… И вот это вот правда жизни…
— Правда жизни?
— Понимай это как хочешь…
— Правда жизни, говоришь? — В бессильном отчаянии Алдор стиснул кулаки. Нет, он не хотел мириться с таким, всё нутро его сопротивлялось. — Выходит, это так и должно быть? Здоровый парень, сильный, как бык, избивает и насилует больную девчонку? Это нормально, да? Так и надо, по-твоему? Так?
— Не бери всё близко к сердцу… И не жалей её… Вспомни, кто она такая…
— Она не сделала мне ничего!
— Зато её отец много сделал… Короткая же у тебя память, быстро ты всё забыл… Сам же рассказывал мне… "Убили мать, убили сестру, убили брата…" Так? Ты сам-то чуть не сдох, забыл?
— Мы хотели убить его, но не её…
— Какая разница?! — Корвин резко вскинул ладони к лицу, стремясь доказать своё. — Пойми одно, наша миссия провалилась, мы не справились. Возвращаемся в Лион и служим дальше, как ни в чём не бывало. И забудь о ней, забудь, как о страшном сне…
— Я не могу! — перебил его Алдор. — Я не могу жить как раньше… Я не могу больше доверять тебе…
— Что?
— Всё не может быть так, как было…
— Да к чёрту всё!
— Зачем? Зачем это надо было делать?
— Да подумаешь, проблема, ну и поимел девчонку, ну и что? Мало ли их было и будет…
— Я обещал ей, что мы не тронем её… — Алдор опустился на камень, в отчаянии схватился за голову, запустил пальцы в грязные волосы на макушке. — Я говорил, что Доранн защитит её, что она будет в безопасности…
— Мы просто не справились, пойми это… — Алдор ничего не ответил, просто покачал головой, и Корвин продолжил негромко, доверительно, как давно уже не говорил:- Сначала я подумал, почему тебе можно, а мне нет… Чем я хуже?.. А оказалось, она…
— Что, она? — Алдор глянул исподлобья, через упавшие на лоб волосы.
— Она оказалась девушкой, ты и правда не спал с ней… Да какая теперь уже разница? Ты немного потерял! Одна возня и вопли…
Алдор скривился, зажмуриваясь, стискивая зубы. Воображение рисовало всё подряд, картины, одна другой ярче. Всё тело содрогалось… Вспоминалась она такой, как была в доме егеря: чистой, ухоженной, когда избегала даже в глаза глядеть. Именно тогда он понял, что она нравится ему, осознал вдруг, что она красивая и одинокая…
Проклятье!
Алдор резко поднялся и коротко произнёс:
— Уходи!
Корвин некоторое время молчал, не понимая, что происходит, переспросил:
— Что?
— Собирай свои вещи и уходи.
— Это почему это?
— Я не хочу тебя больше видеть.
— Из-за неё? Из-за проклятой девчонки? Хочешь, я просто убью её, и никто не будет стоять между нами?
— Просто собирайся и уходи…
— Только из-за того, что я переспал с ней? А как же дружба? Столько бед пережили, пуд соли вместе съели… Из-за девчонки? Ты удивляешь меня… Она никто тебе! Больше того, она — дочь твоего врага, а ты меняешь её на меня?.. Не надо этого бреда, Алдор. Хватит!
— Причём тут она? Всё дело в тебе. Я просил утром, не трогать её, я доверял тебе, а ты?.. Ты был слугой моим, моим товарищем и другом, ты предал меня, наплевал на доверие…
— Ты сходишь с ума, Алдор! — перебил. — Переспи с ней сам и всё забудь…
— Убирайся! — Алдор закричал ему в лицо, всердцах стискивая кулаки. — Уходи! Я не хочу видеть тебя!
— Опомнись, друг…
— Ты не друг мне больше…
— Вот, значит, как? — Корвин поднялся. — Ну хорошо, как хочешь. Ты ещё пожалеешь об этом… Пожалеешь, да будет поздно…
— Быстрее, Корвин…
— Я заберу лошадь…
— Ради Бога…
Корвин неторопливо собирал вещи, не говоря ни слова, может быть, он надеялся, что Алдор вовремя передумает, попросит прощения за горячность. Но Алдор сидел неподвижно, смотрел в огонь. Корвин собрался, застёгивая под горлом плащ, спросил:
— Я пошёл?
— Иди…
— Не пожалеешь?
— Доброй дороги…
— Встретимся в Лионе… с ней или без неё… Я буду ждать тебя, надеюсь, ты наберёшься ума за эти дни…