Чтение онлайн

Острова назвали Шумагинскими.

— К нам плывут челноки!

Штеллер взбежал на палубу.

Весь экипаж «Петра» уже был наверху и глядел туда, где вдали возвышались безлесные береговые холмы.

Штеллер услышал пронзительный неприятный звук, который принял было за рёв тюленей. И только тогда увидел два маленьких юрких челнока, прыгавших на волнах между кораблём и берегом. В каждом челноке сидело по человеку, и эти двое орали во всё горло.

Лицо одного было вымазано красной краской, лицо другого — синей. Это придавало им странный вид. Перегородка между ноздрями была продырявлена и в дырку вставлено по моржовому клыку, так что издали казалось, будто у них огромные белые усы. В руках каждый держал по длинному шесту, к концу которого было прикреплено чучело птицы. Они с удивительным проворством вертели шесты в руках, словно что-то писали по воздуху.

Челноки у них были тоже особенные. Они были сделаны из костей, обтянутых тюленьей кожей. Кожа покрывала челнок и сверху. Только в середине было круглое отверстие, как раз такое, что в него мог влезть один человек. В такой челнок, называемый байдаркой, не может попасть вода. Волны в три человеческих роста перекатывались через головы гребцов. Кажется, никогда уже этому смелому мореходу не вынырнуть на поверхность, а, глядь, он уже снова плывёт в своём маленьком кожаном челноке как ни в чём не бывало.

Продолжая кричать, оба островитянина подплыли к кораблю. Крик их был похож на молитву или на заклинание. Моряки махали им руками, приглашая взойти на судно. А островитяне звали чужеземцев на берег и, засовывая пальцы в рот, дали им понять, что там их хорошо угостят.

Приблизившись, они бросили свои шесты с птицами перед самым кораблём. По мнению Штеллера, это был религиозный обряд, нечто вроде жертвоприношения. Штеллер привязал к верёвке две табачные трубки, несколько связок стеклянных бус, зеркальце и спустил всё это к байдаркам. Островитяне очень обрадовались. Один из них прицепил к веслу шкурку сокола и подал её коряку Пячке. Потом оба стали быстро грести к берегу, знаками приглашая моряков последовать за ними.

Сейчас же спустили большую шлюпку. В неё сели Штеллер, Ваксель, Пячка да девять человек матросов и казаков. Взяли с собой ружья, но из предосторожности положили их на дно шлюпки и закрыли рогожей.

Был сильный прибой. Возле берега в море лежали каменные глыбы, вокруг которых пенились водовороты. Пристать, не рискуя разбить шлюпку, было невозможно. У воды толпилось человек двадцать туземцев, которые криками и знаками приглашали моряков выйти на берег. Но подводные камни казались слишком опасными.

Ваксель, командовавший шлюпкой, решил вернуться. Но Штеллер ни за что на это не соглашался. Он и тут проявил себя упорным, отважным и бесконечно любознательным исследователем. Он объявил, что, если шлюпка не пойдёт дальше, он прыгнет в воду и доберётся до берега вплавь.

— Кто со мной?

И начал стаскивать с себя камзол.

Один только Савва Стародубцев вызвался отправиться на берег вместе со Штеллером и стал снимать рубаху.

— Плыви и ты с нами, Пячка, — сказал Штеллер. — Может быть, они понимают по-корякски.

Штеллер, Савва и Пячка прыгнули в воду и поплыли к берегу. Ваксель, не решаясь ни подойти к берегу, ни вернуться на корабль, остался ждать их в шлюпке за линией прибоя.

Едва три смельчака вылезли на берег, как островитяне подхватили их под руки и повели на ближайший холм. Штеллер сначала принял их всех за мужчин, но потом увидел, что ошибся. В толпе было много женщин, но они носили такие же длинные рубахи из тюленьей кожи и такие же меховые шапки, как и мужчины, и поэтому их было трудно отличить.

Лица у всех были вымазаны краской — у кого синей, у кого красной, у кого жёлтой или зелёной. Носы были прорезаны в самых разных местах, и в дырки вставлены кости, клыки и зубы животных. Иногда они вынимали эти украшения, и тогда из ран сочилась слизь, которую они простодушно слизывали языком.

Штеллер нашёл, что жители этого острова очень похожи на эскимосов, живущих в Гренландии, на берегу Атлантического океана. Он не ошибся. Народ, к которому попали русские, были алеуты, находящиеся в близком родстве с эскимосами.

На вершине холма горел костёр. Две старые женщины жарили китовое мясо, положив его на горячие уголья. Тотчас же начался пир. Островитяне усердно потчевали своих гостей. Штеллер попробовал мясо и нашёл, что оно вовсе не плохо на вкус. Только твердовато и жёстко и пахнет ворванью. Впоследствии ему пришлось познакомиться с китовым мясом поближе.

Алеуты, конечно, ни слова не понимали по-корякски, и Пячка был совершенно бесполезен. Штеллер подарил им несколько связок бус и несколько маленьких зеркалец, которые были приняты с восторгом. Всё, казалось, шло как нельзя лучше.

Но тут случилось событие, расстроившее только что наладившуюся дружбу русских с островитянами.

Один из туземцев сел в свой кожаный челнок и подплыл к шлюпке Вакселя. Он весело улыбался русским. Намерения, очевидно, у него были самые дружественные. Ваксель встретил его ласково, и островитянин доверчиво пересел из челнока в шлюпку.

Русским пришло в голову угостить его.

— А ну, дайте-ка ему водки, — сказал, смеясь, кто-то.

Сейчас же появилась бутылка. Водку налили в кружку и поднесли гостю. Тот улыбнулся, взял кружку, отхлебнул и закричал. Он кричал во всё горло, и никак его нельзя было заставить замолчать. Он, очевидно, сильно обжёгся.

Ваксель перепугался не на шутку. Ведь там, на берегу, остались три их товарища, безоружные и беспомощные. Если островитяне подумают, что моряки обошлись с одним из них дурно, они могут убить Штеллера, Пячку и Савву.

Ваксель торопливо совал в руки гостя зеркала, ножи, бусы, табачные трубки, но тот кричал по-прежнему. Тогда Ваксель силой посадил его в челнок и оттолкнул от шлюпки. А к берегу уже бежали островитяне, возбуждённо махая руками. На этот раз тут были только мужчины. За ними едва поспевали Штеллер, Савва и Пячка. Ваксель заметил, что у островитян нет ни луков, ни копий, и это его несколько успокоило.