Чтение онлайн

Это во многом определило отношение Карла Юхана к Наполеону и к России, а также послужило основой для дальнейшего плодотворного сотрудничества со Стедингком, который в 1813 году в качестве фельдмаршала примет участие в военных действиях в Германии против наполеоновских войск. В 1825 году К. Стедингк будет представлять Швецию на коронации Николая I и станет единственным дипломатом, удостоившимся чести сидеть на торжественном обеде за одним столом с царём. К. Стедингк будет весьма активным до самой смерти: он умрёт на 91-м году жизни, простудившись во время посещения умиравшего другого ветерана шведской политики и дипломатии — Густава Веттерстедта. Стедингк забыл надеть галоши, простудился и заболел. Карл Юхан распорядился объявить в стране 8-дневный траур. В распоряжении по этому поводу король написал: «Закончил свою долгую и славную карьеру уважаемый и заслуженный фельдмаршал граф фон Стедингк, храбрый Нестор, патриарх воинской чести... »

Естественно, Карл Юхан приблизил к себе кузенов Мёрнеров. Лейтенанта Карла Отто Мёрнера наследный принц сделал своим адъютантом, в чьи обязанности входило подавать наследнику трона любимые батистовые носовые платки. Кронпринц быстро произвёл его в полковники, но, несмотря на такую мощную поддержку, «мастеру делать из маршалов королей», в жизни не повезло — мешал взбалмошный характер и дурные наклонности. Он то и дело попадал в долги, кронпринц несколько раз спасал его от долговой тюрьмы, а потом устал и оставил его в покое. Из шведов Карл Юхан приблизил к себе также секретаря Юхана Ульриха, а из норвежцев — Хермана Веделя-Ярлсберга (1779—1840) и адъютанта Юхана Хюбнера фон Хольста.

Поскольку Карл Юхан относился к королю Карлу с большим почтением и пиететом, никаких проблем между ними, за редкими исключениями, не возникало. На заседаниях Государственного совета Карл XIII и кронпринц сидели по торцам большого стола — король за высоким, а кронпринц — напротив него за нижним концом, в то время как государственные советники сидели на табуретах вдоль стола. Большинство дел докладывали статс- секретари — разумеется, по-французски, стоя в течение всего времени обсуждения их вопросов. Кроме министров юстиции и иностранных дел, остальные члены Госсовета департаментов не имели, финансовые вопросы, к примеру, докладывались статс- секретарями финансово-торговой экспедиции. Король смотрел на своего визави с большой благожелательностью, часто закрывал глаза и засыпал. Когда дело было доложено, кронпринц обычно кивал головой, и Его Королевское Величество считало вопрос решённым.

К 12 часам Карл XIII просыпался окончательно и нетерпеливо кивал в сторону двери зала. Дверь открывалась, и лакей на подносе вносил стаканчик ликёра и лёгкую закуску. После этого король считал свои обязанности выполненными и удалялся. «В тогдашней Швеции ощущался большой недостаток в государственных людях — во всяком случае, в зале заседаний правительства, — пишет Л.О. Лагерквист. — Впрочем, это не имело никакого значения, ибо наследный принц не любил, когда ему возражали».

Как-то во время доклада госсоветника и генерала А.-Ф. Шёль- дебранда Карл XIII проснулся и сказал:

Да будет так, как тут нам доложил лейтенант Шёльде- бранд.

Госсоветник умилился: король вспомнил старые времена и своего старого товарища, когда тот был молодым лейтенантом и они вместе маршировали на учениях в Кристианстаде.

Как-то рассматривалось дело об оскорблении чести Его Королевского Величества, подготовленное каким-то усердным лэнс- маном133. Суть вопроса заключалась в том, что какой-то пьяный швед произнёс ужасную фразу: «А хотел я с..ать на Е.К.В. и его указы! » Статс-секретарь, докладывавший дело, очень долго смаковал подробности и клонил его к тому, чтобы примерно наказать хулителя королевской чести. Карл XIII, уставший от затянувшегося доклада, стукнул кулаком по столу и крикнул:

Тихо! С..ть я хотел на этого мужика! Я не желаю больше слушать этого!

Мужика помиловали.

Некоторые проблемы для наследного принца создавала королева Хедвиг Шарлотта, известная своей невоздержанностью и острым язычком, но и с ней Карл Юхан сумел поладить — как и с Софией Магдаленой, вдовой короля Густава III, и Софией Альбертиной, её незамужней сестрой.

Но были дела поважней.

Сразу после принесения Карлом Юханом присяги — 13 ноября 1810 года — из Парижа прибыл курьер и привёз от Наполеона ультиматум: Швеция должна была немедленно, не позже, чем через 5 дней, присоединиться к континентальной блокаде и объявить войну Англии! Уезжая из Франции, Бернадот надеялся, что это требование по отношении к Швеции будет предъявлено не раньше мая 1811 года, но, видимо, Наполеон решил иначе.

Карл Юхан написал императору письмо, но тот на него не ответил. Бонапарт с какими-то там принцами не общался — равными себе он считал королей, да и то не всяких. Император высокомерно объявил, что все вопросы следовало решать через установленные дипломатические каналы — для этого он держит в Стокгольме своего посла Шарля Алькье! Алькье, подобно сторожевому псу, внимательно следил за поведением кронпринца и о каждом его шаге докладывал в Версаль. 5 января 1811 года, выполняя инструкцию Наполеона о присоединении Швеции к блокаде Англии, он без всякого смущения сказал Карлу Юхану следующие слова: «Если Бернадот уклонится от милости Его Императорского Величества, то где он найдёт кредит и поддержку? »

Делать было нечего, кредита и поддержки у Карла Юхана на самом деле не было ни в чужой пока Швеции, ни в каком-либо другом месте — смутные надежды на поддержку Александра I пока в счёт не шли. Он мог рассчитывать только на свою любимую Францию. Поэтому Англии для вида 17 ноября объявили войну. Наполеон временно успокоился — Швеция, как он и предполагал, становилась послушным сателлитом Франции. Но радоваться было рано: ни одного выстрела между шведами и англичанами не прозвучало, а торговля между обеими странами тихо и в скрытых формах продолжалась. Контрабандная торговля большей частью шла на шведскую Померанию, а уже оттуда товары перевозились в метрополию. Французские консулы в Штральзунде и других городах постоянно докладывали в Париж о померанской «дыре», но не забывали и про свои карманы, вступив в сговор с английскими купцами. Несмотря на зверства, грубости и бесчинства французских капёров, торговля на Балтике продолжалась.

Гётеборгский губернатор А.П. Росен получил из Стокгольма указание для обеспечения бесперебойной торговли с Англией всячески содействовать курсировавшей у шведских берегов английской эскадре. Когда в апреле 1812 года шведская эскадра вышла из Карлскруны к о-ву Рюген, английский адмирал получил указание держаться от шведов подальше. Когда шведские и английские корабли встречались в море, они приветствовали друг друга поднятием флагов. Дипломатические отношения между обеими странами поддерживались на прежнем уровне, только неофициально и с соблюдением секретности. Шведы и англичане обсуждали вопросы внешней политики, в том числе перспективы заключения между собой и с Россией мира и образования анти- наполеоновской коалиции.

Наполеону обо всех этих контактах докладывали агенты разведки и дипломаты. Он рассердился и отозвал из Стокгольма всех французских адъютантов и лекаря Карла Юхана. Великий диктатор не чурался теперь и мелкой мести, и от былого великодушия нн осталось и следа. А когда в декабре 1810 года Карл Юхан напомнил Наполеону о планах в отношении Норвегии, император не нашёл ничего лучшего, как проинформировать об этом датского короля Фредерика VI. Это уже граничило с подлостью.

МЕВДУ ПАРИЖЕМ, ПЕТЕРБУРГОМ ИЛОНДОНОМ