Чтение онлайн

Как мы видим, Карл Юхан поставил в этом ловком разъяснении всё с ног на голову. Наивная приёмная матушка, не располагавшая никакой информацией по существу дела, и подумать не могла, что всё на переговорах с англичанами было как раз наоборот. Приёмный сын предстал перед ней во всём своём благородстве: он желал доставить своим подданным удовольствие, но коварные альбионцы помешали ему это сделать!

Многие проницательные шведские политики сразу увидят в гваделупском деле подвох, что управление королевским домом островом ещё не означает владение им, что шведская казна лишилась законного источника доходов, но под мощным напором Карла Юхана и его помощников даже суд не смог доказать, что белое на самом деле являлось чёрным. В стране возникнет скандал, но с использованием государственной репрессивной машины, которой наследный принц уже будет владеть в совершенстве, его скоро и эффективно погасят. В конце концов, Карл Юхан проявит «щедрость» и благоразумие и «подарит» половину суммы, полученной Швецией от компенсации за возвращение острова Франции, в кассу государства, а половину положит в собственный карман. Впоследствии эти деньги семья Бернадотов поместит в банк и будет получать с них ренту.

Карл Юхан мог быть теперь полностью довольным. Все его пожелания исполнились как нельзя лучше: он убедил риксдаг и правительство в необходимости сотрудничать с бывшим заклятым врагом шведов Россией, получил доступ к единоличному управлению Гваделупой и необходимые субсидии на ведение военных действий против Наполеона, заручился поддержкой Англии и России в присоединении Норвегии, а царь будет продвигать его кандидатуру на руководящий пост в посленаполеоновской Франции, союзники пообещали ему в Германии высокий пост главнокомандующего армией.

Но судьба преподнесла ему новые испытания.

Как утверждает Т. Хёйер, гибель наполеоновской армии в России и быстрое продвижение русской армии в Среднюю Европу коренным образом изменили международное положение Швеции. Если в самые тяжёлые для России дни её моральная поддержка была очень важна для Александра I, то теперь он смотрел на неё несколько иначе. У России появились новые крупные партнёры — Пруссия и Австрия, и игра началась по новым правилам, в которой маленькой и бедной Швеции отводилась второстепенная роль.

Царь Александр был недоволен пассивностью шведской армии в самый ответственный для России период войны, а именно отсутствием каких-либо диверсий шведской армии в тылу французской армии. Не появился на Аландских островах и 6-тысячный шведский корпус, откуда русско-шведский корпус должен был быть переброшен на южный берег Финского залива. Генерал Ф.Ф. Штейнгель, командующий русскими силами в Финляндии, напрасно прождал шведов в районе Свеаборга, а потом был вынужден поспешать к Риге на помощь частям генерал-фельдмаршала П.Х. Витгенштейна. Штейнгель с 8 тысячами солдат в последний момент прибыл под Ригу, влился в состав корпуса генерала И.Н. Эссена и в значительной мере спас создавшееся там критическое положение и не позволил французам и пруссакам зайти в тыл армии Витгенштейна.

Посол Сухтелен критиковал Швецию за то, что она продолжала поддерживать дипломатические отношения с Францией. Карл Юхан отчаянно защищался и приводил в своё оправдание меры, которые его страна принимала в это время, чтобы облегчить положение русской армии: оказание влияния на Турцию, оттяжка датских и французских частей в связи с начавшимся вооружением шведской армии и т.п. Он, в свою очередь, обвинял царя в том, что русский вспомогательный корпус в Швеции так и не появился. Это обвинение, конечно, было несправедливым, тем более что перевод русского корпуса из Финляндии на прибалтийский фронт был осуществлён при его согласии, если не по его собственной инициативе. Именно к этому времени относится запальчивое высказывание принца о том, что он не для того сбросил с себя иго Франции, чтобы надеть ярмо другого государства.

Таким образом, поздняя осень 1812 года стала серьёзным испытанием для шведско-русских отношений. Стратегическое положение в конце 1812 года указывало на важность вовлечения в антинаполеоновский альянс Дании, а раз так, то вопрос об уступке ею Норвегии должен был быть решён после войны. Такой позиции придерживался австрийский канцлер Меттерних, который убедил в этом и лабильного Александра I. Царь по инерции продолжал говорить о том, что приобретение Швецией Норвегии должно предшествовать её участию в германской экспедиции, но в его окружении (в частности, канцлер Румянцев) уже поговаривали иначе.

Этому способствовала также позиция Англии, согласная с необходимостью привлечения Дании в коалицию. Румянцеву удалось убедить Кастлри в том, что Англия должна была взять на себя роль «вербовщика» Копенгагена, в том числе и в таком щекотливом вопросе, как добровольная уступка шведам Норвегии. Если бы король Фредерик VI пошёл на это, резонно рассуждал Румянцев, то тогда вообще отпадала бы необходимость во всякой русской гарантии Швеции, и Александру I не нужно бы было нарушать русско-шведский договор.

Находившийся при царе шведский посол Карл Лёвенхъельм проинформировал Карла Юхана об этом плане, и тот немедленно предпринял в отношении Копенгагена грубый демарш. Он пригрозил Дании репрессиями на тот случай, если Фредерик VI не выполнит требований Швеции, которые, помимо Норвегии, включали ещё и Зеландию. Доверие датчан к русско-английской инициативе резко упало, и переговоры между ними прекратились. Русской дипломатии пришлось заявить о поддержке шведской позиции, а это привело к дальнейшему ухудшению русско-датских отношений. Но Румянцев не сдавался.

Швеция продолжала демонстрировать свою приверженность коалиции: она по рекомендации Англии немедленно признала

хунту в Кадизе в качестве законного правительства Испании (испанским королём номинально продолжал оставаться свояк Карла Юхана Жозеф Бонапарт); к Рождеству ответила на русскую критику и разорвала наконец отношения с Францией; отвергла ещё один зондаж Наполеона (в феврале 1813 года в Стокгольм опять приезжал Сигнёль) и сосредоточилась на заключении союза с Англией, который был подписан 3 марта 1813 года (ход переговоров и их содежание см. выше).

При окончательном согласовании шведско-английского документа столкнулись две диаметрально противоположные позиции: Карл Юхан, ссылаясь на текст шведско-русского договора, настаивал на том, чтобы Норвегия была уступлена Швеции до её вступления в войну с Наполеоном, в то время как Хоуп и Торнтон, выполняя инструкции Кастлри, говорили о том, что вопрос о Норвегии должен был быть решён после войны. Нашли компромисс: Англия присоединилась к шведско-русскому договору и обязалась оказать Швеции военную поддержку в приобретении Норвегии, в то время как Швеция обязывалась выставить в Германии 30-тысячную армию «для прямой операции против общего врага обеих высокодогова- ривающихся сторон». Такая формулировка основного документа позволяла, как мы увидим далее, каждой «высокодоговорившейся стороне » по-своему трактовать щекотливый вопрос о Норвегии.