Бернарда
Шрифт:
– Помню…
– Случайно, что ли, нажали одну. Или как уж там… А после того, как наелись, долго спали. Очень долго… Давай я тебе все за столом расскажу. А то сырники совсем остынут.
– Хорошо.
Курсируя между вылизывающими тарелки Смешариками, мы принялись накрывать на стол.
К тому времени, когда раздался звонок на мобильный, и Дрейк оповестил о том, что машина ждет на подъездной дорожке, мы с Клэр успели и позавтракать, и посмеяться и поплакать, три раза замазать мои опухшие веки тональным кремом и извести тонну бумажных носовых платков.
Только теперь мне в полной мере стало понятно, насколько нелегко ей дались дни в одиночестве с мыслью о том, что я больше никогда не вернусь.
Мы плакали. Переживали все моменты заново, снова и снова промокали глаза и запивали грусть и радость шампанским. Она не стала спрашивать о том, каково было мне, да и возможно ли было объяснить ощущения от собственной смерти? И невозможно, и не хотелось.
– Ты спасла их…
– Угу.
– В следующий раз пусть лучше они тебя.
– Пусть лучше следующего раза не будет.
– Им, наверное, тоже было очень тяжело. И Дрейку.
– Всем, Клэр, всем…
– Давай, тогда оставим это. Пусть начнется новая жизнь – радостная и счастливая. Хватит нам всем уже слез.
– Согласна. Но за Смешариков нужно поднять отдельный тост. Не знаю, зачем они просились к Дрейку, но догадываюсь, что без их помощи мы бы с тобой сейчас здесь не сидели.
Миша свернулся на моих коленях, а Фурии сидели рядом на диване, поблескивая золотыми глазами, слушая наши голоса.
– За вас!
Я отпила пузыристого напитка, поставила бокал на стол и погладила пушистиков по мягкой шерсти. Те зажмурились и одновременно счастливо протяжно вздохнули, насмешив нас.
– Они получают коллективное удовольствие! Гладишь одного, а радуются все.
Глядя на то, как нежатся под пальцами Фурии, я испытала новый прилив тепла. Дома, Боже мой, дома… Завтрак, Миша, Клэр, сырники… Я снова в Нордейле, и день только начался. То ли еще будет сегодня.
За час до приезда Дрейка, мы начали подбирать мне гардероб и сооружать прическу. Вещи из шкафа теперь лежали по всей спальне; Смешарики нашли новую забаву – прятаться под ними и, неожиданно выскакивать вперед, пугая Ганьку. Нагревалась у зеркала плойка, косметичка перекочевала из ванной комнаты в спальню, разговоры не прекращались ни на минуту. Казалось, я не видела Клэр не несколько дней, а целую вечность.
Когда макияж был наложен, волосы завиты в мягкие волны, а одежда подобрана, было уже двадцать пять одиннадцатого.
– Все, мне пора…
Уже у дверей, в коридоре, Клэр в который раз оглядела меня и удовлетворенно кивнула.
– Выглядишь на все сто!
– Спасибо!
Теперь, в мягком костюме-тройке, бежевом пальто и на высоких каблуках я действительно чувствовала себя куда увереннее, чем накануне. Вокруг мягко расплывался аромат любимых духов.
– Я немного волнуюсь. Вдруг…
– Никаких вдруг. Все будет замечательно. – Она ободряюще улыбнулась; черные глаза блеснули. – Беги, он ждет тебя.
Я постояла на месте, перебарывая нервозность, с которой не смогли совладать три выпитых бокала шампанского, затем тряхнула головой и выдохнула.
– Все. Ушла. До встречи!
– Пока-пока!
Следующие двадцать минут запомнились, как во сне.
Галантно приоткрытая дверца автомобиля, нежное касание пальцами щеки в знак приветствия, обжигающий жаркий взгляд по губам.
Сдержался, хоть и очень хотел. Дожидается правильного, особенного момента…
Хлопок двери, позвякивание ключей в замке, ощущение силы и спокойствия.
Тело горело от его близкого присутствия, мысли радостно мутились.
Без слов.
Мелькание знакомых улиц по сторонам, солнечные блики на капоте и сугробах, тихий рокот мотора, и его ладонь, накрывшая мою. Теплые пальцы лежали неподвижно, лишь изредка сжимая или поглаживая кожу; я плавилась. От того, что чувствую его прикосновение, его тепло, его запах, от того, что он держит меня за руку и от того, как именно держит… Как хозяин, как защитник, как покровитель, как вторая половина. Как сильный мужчина, который любит, ценит и заботится о своей женщине.
Да, позже будет гораздо больше. Слова, жесты, взгляды, будет… ох, как много и, наверное, очень жарко.
Но пока достаточно именно этого – ладони Дрейка, сжимающей мою руку.
И пусть весь мир подождет.
Невзрачный кабинет, два окна и десять мужчин. Напряженные взгляды на стоящего в центре комнаты Начальника. Они не ждали хороших вестей, пришли сюда, получив приказ, и теперь ждали дальнейших слов.
Отряд был готов к чему угодно, но, как оказалось, не к тому, о чем заговорил Дрейк.
– Я собрал здесь вас всех сегодня по особой причине. Скоро вам предстоит кое с кем встретиться, и я бы хотел, чтобы вы постарались вести себя цивилизованно.
Глаза многих подозрительно прищурились.
– А мы обычно ведем себя, как варвары? – приподнял бровь Чейзер.
– Иногда.
– Только бы не нового члена отряда, – прошептал Эльконто и покачал головой.
– Члена отряда, да.
Дэйн тут же поджал губы. Рен Декстер недовольно отвернулся к окну. Остальные притворились незаинтересованными.
– Я очень доволен, что эта встреча состоится. Ведь могло быть и иначе, но нам все же повезло. Очень.
Недовольство мужчин росло, Дрейк чувствовал это. Они не хотели новенького, их можно было понять. Вот только гость за дверью отнюдь не являлся «новеньким», о чем сидящие на стульях пока не подозревали.
– Я бы хотел настойчиво попросить любить и жаловать того, кто сейчас войдет в комнату.
Когда Начальник направился к выходу, в спину ему донесся приглушенный голос Баала: