Чтение онлайн

Когда нужно, я тоже неплохо умею держать паузу.

— В общем, так, — выдала я наконец железным голосом, — если не хочешь расстаться со мной немедленно — пакет ты вернешь! Техническую сторону я беру на себя. И, может быть, — добавила я уже мягче, — подумаем о лечении? У меня имеются кое-какие связи.

Овалов усмехнулся неожиданно злой, кривоватой улыбкой.

— Ты забываешь, дорогая, что мы с тобой связаны пока лишь устным контрактом! Ты не находишь, что эта связь достаточно эфемерна?

Вот такими скотами умеют быть мужчины нашей мечты. У меня что-то тихо оборвалось в груди. Я почувствовала страшную усталость и скуку.

— Ладно, — сказала я, вставая. — Утро вечера мудренее. Сейчас не лучший момент, чтобы выяснять отношения. Даже такие эфемерные. Но сегодня ты спишь один. Доброй тебе ночи!

Я ушла в комнату тети Милы и закрылась на ключ.

С утра пораньше я уже была на ногах. Во сне мне в голову пришла гениальная идея, кажется, я нашла способ избавиться от преследующих нас бандитов. До того как я открыла глаза, идея казалась необычайно ясной и продуманной. Однако после пробуждения она начала расплываться и бледнеть, пока наконец не превратилась лишь в смутную догадку. Без особой надежды, скорее для проформы, я включила утреннюю программу городского телевидения. И тут мне крупно повезло. Местные телевизионщики сработали на редкость оперативно, и в хронике ночных происшествий я услышала то, о чем желала услышать.

Минувшей ночью на улице Садовой произошла авария. Автомобиль «Опель-Кадет» с номерами Московской области, проехав на запрещающий знак, врезался в штабель бордюрного камня и перевернулся. Двое пассажиров погибли на месте. Третий в тяжелом состоянии доставлен в травматологическое отделение Первой клинической больницы.

Таким образом, у меня появилась зацепка, отправная точка, с которой я могла начать комбинацию, имеющую цель избавиться сразу от двух зол — ребят из Подмосковья и опасного пакета. Я прикинула примерное соотношение сил. Двое бандитов было выведено из строя на квартире Цаплина. Одного я подстрелила в парке. Один в больнице, и двое погибли. Таким образом, наши противники лишились шестерых, и лишь трое наверняка живы и здоровы. Возможно, я видела не всех участников банды, но скорее всего их на самом деле было не более девяти-десяти человек. Во мне все больше крепла уверенность, что ситуация складывается в нашу пользу. Если ее не захочет испортить Овалов.

Я заглянула в спальню. Он еще спал. Странным образом лицо спящего Овалова выглядело куда более напряженным и старым, чем лицо Овалова бодрствующего. Казалось, стоило исчезнуть тому полумифическому дневному миру, который он тщательно и долго создавал — с карнавалами, долларами, пляжами в Акапулько — как исчезал преуспевающий и независимый авантюрист, а ему на смену являлся измученный, загнанный жизнью человек, которому скоро попросту негде будет приклонить голову. И я вдруг отчетливо поняла, что не оставлю этого человека, несмотря ни на что. И тот устный контракт, о котором он с таким пренебрежением говорил вечером, будет иметь для меня силу закона, пока кто-то из нас останется жив.

Однако пора было приступать к делу. Овалов не запер чемодан, и это было хорошим знаком. Я облачилась в резиновые перчатки и извлекла из чемодана желтый пакет. С великой тщательностью я все протерла, чтобы уничтожить отпечатки наших пальцев. Затем я уложила героин обратно в пакет и спрятала в свой кейс.

Подняв голову, я увидела, что Овалов проснулся и пристально смотрит на меня.

— Что ты делаешь? — неприязненно спросил он.

— Доброе утро, — хладнокровно откликнулась я.

— Что ты собираешься делать с моим имуществом? — повторил он, игнорируя мое приветствие.

— Делаю то, что обязана сделать, чтобы обеспечить твою безопасность, — отрезала я. — И, кстати, твои права на это имущество весьма спорны.

— Какого черта! — заорал он, внезапно подскакивая на постели. — Я запрещаю тебе распоряжаться моими вещами и лезть в мои дела!

Я решила блефовать.

— Послушай, — спокойно начала я, присаживаясь на край кровати. — Взгляни на вещи реально. Я уже и так влезла в твои дела с головой. И этой головой я рискую не меньше, чем ты своей. Я согласна защищать тебя от людей, стоящих вне закона, но хранить в своем доме наркотики — благодарю покорно! Вариантов только два — или я возвращаю пакет твоим приятелям, или сдаю его в милицию, во всем, естественно, признавшись. Удержать меня ты не сможешь — ведь не станешь же ты палить в меня из своего «магнума»? — Я выжидательно посмотрела Овалову в глаза.

Он тоже несколько секунд смотрел на меня, бледнея от ненависти. Потом отвел взгляд и, опустив ноги на пол, принялся надевать брюки. Я заметила, что у него трясутся руки, и поняла, что ему необходимо уколоться. Однако он не произнес больше ни слова и ни о чем не стал просить. В каком-то смысле это было странно, и я вдруг догадалась, что какую-то часть порошка Овалов все-таки припрятал. Что ж, это было неизбежное зло, а сейчас, пожалуй, даже необходимое.

Я поднялась, взяла кейс и вышла из комнаты. Поскольку мне предстояло посещение больницы, следовало соответствующим образом приодеться. В моем гардеробе имелось полное медицинское облачение, включающее белый халат, шапочку и четырехслойную маску из марли. Все это я тоже уложила в кейс. Теперь мне требовались только «Фольксваген» и немного удачи.

Овалов опять заперся в ванной. Я подумала, что если поискать, именно там может обнаружиться заначка наркотика и, наверное, набор шприцев. Я вздохнула и решительно постучала в дверь ванной. Шум воды стих, и Овалов после секундной паузы недовольно буркнул:

— В чем дело?

— Я ухожу, — громко объявила я. — Никого не впускай и не выходи сам. На звонки не отвечай. Я постараюсь скоро вернуться.

Ответом мне было молчание. «Ну и черт с тобой», — подумала я.

Когда я появилась у Паши в гараже, он недоверчиво и оценивающе осмотрел меня, а потом сказал ехидно:

— Ты что, по новой прошла курсы вождения? Ты ж вроде разучилась кататься?

Я сунула ему в руку деньги и тихо посоветовала:

— Паша, дорогой, молчи! Молчи и молчи! Помни — ничто не ценится так в наше время, как молчание! Соображаешь, о чем я?

— А то, — важно кивнул Паша. — Молчание — золото.

Я бросила кейс на переднее сиденье «Фольксвагена», села за руль и выехала из гаража. После ряда разборок, которые учинили в городских больницах дельцы из криминального мира, устраняя недобитых конкурентов прямо в палатах, все подобные учреждения обзавелись охраной. Но эта охрана занималась в основном тем, что стерегла шлагбаум у главных ворот. Поэтому я решила воспользоваться обыкновенной дыркой в заборе, который окружал Первую клиническую больницу и охраной не контролировался.

Я припарковала «Фольксваген» у тротуара и, перейдя улицу, без помех проникла на территорию клиники. Территория была обширна и обильно озеленена. Мое появление прошло здесь совершенно незамеченным, тем более что от людских глаз меня укрывала громада старого больничного корпуса, который находился в состоянии бесконечного ремонта.

Я вошла в пустое холодное здание, зияющее незрячими глазницами выбитых окон. Здесь было сыро и пахло цементом и известкой. Выбрав помещение почище, я быстро надела поверх платья халат, убрала волосы под шапочку, закрыла лицо марлевой повязкой и натянула на руки резиновые перчатки. Такой наряд при отсутствии серьезной эпидемии даже для больницы выглядел странновато, но зато полностью лишал меня каких-либо примет, а странность всегда можно объяснить. Зачастую даже очень правдоподобно.