Бесчестье
Шрифт:
— А, Радшор! — Дауд, похоже, был рад еще одной возможности потянуть время. — Я был там этим утром — сплошь сырость, запах гари да паникующие толстосумы. Эти олухи не ремонтировали дамбу, защищающую от приливов Ренхевена, уже кто знает сколько лет — ничего удивительного, что в конце концов она рухнула. С любой деловой активностью в этом районе покончено надолго. — Он сделался задумчивым. — Возможно, нам удастся извлечь и из этого некоторую выгоду…
И больше не стал распространяться на эту тему. Воцарилась неловкая пауза. Томас вопросительно кашлянул, и Дауд очнулся от своих размышлений.
— Что ж, похоже все иные предлоги исчерпаны, — без улыбки сообщил он. — Пора перейти к настоящему делу.
Билли напряглась, она выглядела как гончая, готовая в любую секунду сорваться за зайцем. Томас был бледен, но спокоен, он твердо знал, что все, что делает Мастер, безусловно, верно и направлено им во благо. Мирко чувствовал себя неуютно. Новость, уже готовая сорваться с языка, не несла им ничего, кроме забот, крови и смерти — это буквально витало в сыром, со вкусом металла, воздухе старой фабрики. Но откуда простому бухгалтеру знать этот вкус?
— Итак, мои верные соратники, дело, которое нам следует обсудить, обстоит следующим образом… — Дауд помолчал. — Я предлагаю вам совершить бесчестье.
Глава 2.
Несколько секунд Билли Лерк перекатывала новое слово на языке.
— Бесчестье… — задумчиво сказала она. — Слишком громкое слово для отребья вроде нас. Соблаговолите пояснить?
— Охотно, — согласился Дауд. Легкой, почти невидимой иронии в словах Лерк он то ли не заметил… то ли предпочел не заметить. — Итак, некоторое время назад со мной связался Морган Пендлтон…
Билли поморщилась.
— И передал послание, написанное шефом имперской секретной службы Хайремом Берроузом. Подлинность письма несомненна, мы сотрудничаем с Хайремом уже не первый год…
— Чего он хочет? — выпалила Билли. Носки ее ботинок выбивали частую дробь на пыльном полу.
Дауд помолчал.
— Он хочет убить императрицу. Берроузу нужна мертвая Джессамина Колдуин.
Томас шумно сглотнул. Билли откинулась на спинку кресла, на губах у нее заиграла улыбка. Мирко ошеломленно схватился за подбородок. «Да, это вам не воровать детали из штаб-квартиры Шляпников, здесь все серьезно».
— Какие условия? — жадно спросила Билли. Дауд взглянул недовольно. Томас покачал головой.
— Мастер Дауд, мне кажется…
— Это стало бы очень ресурсоемкой операцией…
— Так и знала, что ты сразу же струсишь!
— Если постоянно путать трусость и осмотрительность, это постепенно войдет в привычку…
— У тебя, я вижу, уже вошло!
— Тишина! — рявкнул Дауд. За его спиной угрожающе вырастали высокие, угрюмые тени.
Как отрезало. Стало слышно, как по первому этажу кто-то идет, фальшиво насвистывая «Что нам делать с пьяным китобоем». Утренний смог, наконец, разобрался со своей внутренней сущностью и выпал на город мелким, противным дождем. Его шелест о покрытую корабельной краской крышу некоторое время был единственным звуком в комнате.
— Тишина, — уже спокойнее повторил Дауд. — Обсуждение будет чуть позже, а пока я изложу то, что написал мне глава секретной службы. Не стоит делать выводов об истории, услышав только ее начало. Финал может оказаться не совсем таким, как ожидалось.
Билли закатила глаза и вздохнула.
— Итак, Берроуз замышляет убийство императрицы и для этого обращается за помощью к нам, — повторил глава «китобоев». — Мотивы, по его словам, просты — безответственная и… как же там?.. «излишне гуманистическая» политика Джессамины во время эпидемии чумы ведет город и Империю к катастрофе. Поэтому ей придется умереть, а ее дочь должна быть похищена и в целости и сохранности передана братьям Пендлтонам. Сам Хайрем, по его словам, разумеется, сумеет навести порядок, победить болезнь, привести Империю к процветанию, и все такое прочее, пока новая Императрица подрастет. Он готов оплатить наши услуги достаточно щедро, но никакой помощи — карт, распущенных караулов, открытых дверей и так далее — не будет, ничего, что могло бы навести следствие на мысль о вмешательстве изнутри. Мы действуем самостоятельно, связь только через меня и только в экстренных случаях. Время подумать — до завтра. Это все, теперь я готов слушать.
И тут же, опровергая собственные слова, предостерегающе поднял руку в перчатке.
— Напоминаю, что я совершенно не заинтересован знакомиться с интимными подробностями жизни вас троих, сплетнями из подворотен и глубокими идеями того, как спасти Дануолл, почерпнутыми из рассказов пьяных лодочников. Интересуют ваши мысли, основанные на здоровом понимании жизни и сложившейся ситуации. Нарушители этого простого правила немедленно пожалеют, что его нарушили. — Он задумчиво пожевал губами. — Вот теперь можно говорить.
Билли, уже открывшая было рот, раздраженно зыркнула на Томаса и Мирко, и ничего не сказала.
— Очень хорошо, Билли, — похвалил ее Дауд. — Признание проблемы — первый шаг к ее исправлению. Мирко?
Блондин вопросительно вскинул голову.
— Расскажи сначала про экономическую обоснованность претензий куратора секретной службы. — Дауд смотрел серьезно, он выглядел усталым, как будто вступал в этот спор уже много раз, и проигрывал. Данич нахмурился, собираясь с мыслями.
— Ну, с этой точки зрения с куратором нельзя не согласиться, экономическая политика последних лет… особенно — последнего года… не может считаться приемлемой для страны, ведущей борьбу со смертельной эпидемией. Предпринимаемые Императрицей меры хороши, но несвоевременны и недостаточны. Я не медик, но борьба с чумой предполагает полную изоляцию зараженных районов, принудительное лечение всех, контактировавших с больными… Ничего этого нет, городские службы работают вполсилы и, судя по всему, давно плюнули на инфицированных. Фактически город завис над пропастью, и все, что можно сейчас обеспечить — это сделать так, чтобы падение оказалось не смертельным. С императрицей или без нее.