Беседа
Шрифт:
Не успел Иван Никанорович собрать все спички, как голову его просверлила поразительная мысль: «Не может быть, чтобы нормальному человеку было без малого пятьсот лет! Пойду-ка еще раз проверю!»
Страшное зрелище ожидало его. Незнакомец, пошатываясь, ходил по самому верху балюстрады. Иван Никанорович бросился было к нему, но было уже поздно. Иван Никанорович склонился над балюстрадой и посмотрел вниз. Он ничего не увидел. Он только услышал тихий звон. Это рубль, ударившись о тротуар, разбился на десять гривенников.
О дальнейшей судьбе этих гривенников, каждой в отдельности, и пойдет мое повествование.
Мой первый Гривенник, освободившись от родительской опеки Рубля, фланировал на улице Горького.
Он остановился перед магазином готового платья. За стеклом стояли хорошо одетые манекены и, как всегда, загадочно смотрели вдаль.
Гривенник постоял, постоял и пошел дальше. Вот он оказался перед кафетерием и сразу почувствовал, что очень голоден. Он увидел выходящих из кафетерия довольных и улыбающихся людей, и, как всякий голодный человек, он счел всех сытых людей негодяями: «Небось, паразиты, икры нажрались!»
Бунта против сытых он не стал устраивать, а просто подумал, как ему при весьма скудных средствах утолить свой голод. «Только не надо унижаться. Надо всегда быть гордым!» И с видом двугривенного Гривенник вошел в кафетерий.
Свободных столиков не было. Он подсел к какой-то пожилой женщине в платье, какие наши женщины не носят. Ему захотелось побеседовать с нею, но из иностранных слов он знал только фамилии приключенческих писателей: «Майн Рид», «Жюль Верн», «Брет Гарт». На таком языке много не наговоришься.
Иностранка расплатилась и ушла. И тогда официантка обратилась к нему:
— Вам чего, молодой человек?
— Меню!
В прейскуранте все было выше его возможностей. Цены доходили до рубля и выше.
— Выбрали, молодой человек?
— Я еще подумаю.
Как бы ища выхода, он осмотрелся вокруг. Кругом ели. Кто жадно, кто равнодушно, а кто даже презрительно. Кошка под столиком уминала брошенный ей кем-то остаток котлеты. Она на минуту оторвалась от еды и посмотрела на голодного мальчика. «Бывает же счастье!» — внутренне промяукала она и снова принялась за трапезу.
В полном отчаянии Гривенник взглянул на дородную буфетчицу и затем на покрытый изогнутым стеклом прилавок. Цифра «8» привлекла его внимание.
«Не восемь же рублей, — подумал Гривенник. — Такого дорогого блюда и на свете нет!»
Он небрежной походкой подошел к прилавку и убедился в том, что сдобная булочка стоит восемь копеек.
Теперь он уже уверенно сидел за своим столиком. Подошла официантка.
— Ну как, выбрали, молодой человек?
— Знаете, мне как-то расхотелось есть. Но, пожалуй, вон ту булочку я съем. Принесите.
Эту булочку он мог бы проглотить в секунду, но подчинился ресторанному ритуалу. Минут десять он пощипывал булочку, пока от нее следа не осталось.
— Девушка! — громко позвал он. Так подозрительные юноши и девушки кличут официанток. Мой Гривенник хотя и был мал, но успел много чего наслышаться. — Сколько с меня?
— Восемь копеек, — равнодушно сказала официантка, поняв, что чаевых не будет. Но мой Гривенник был не такой.
— Получите девять! — небрежно сказал он. И как только в его руке очутилась сдача, произошло редчайшее на земле явление: мальчик превратился в девочку — Гривенник стал Копейкой.
И вот девочка Копейка стоит на углу Пушкинской площади и не знает, куда ей деваться. Она неумело поправляет на себе плиссированную юбочку, проверяет пуговицы на кофточке, лишь бы убить время…
Из кондитерского магазина вышли двое влюбленных. Трагедия их заключалась в том, что оба работали в вечерней смене, а днем им негде было встречаться.
— Эврика! — воскликнул влюбленный, увидев одинокую девочку Копейку. Его подруга была менее образованна и подумала, что девочку зовут Эврикой. Мало ли какие имена напридумало человечество за последние десятилетия!
— Ты куда идешь, девочка?
— Мне все равно куда идти. Я сейчас свободна, — ответила девочка Копейка.
— Тогда едем с нами!
Он поднял руку. Проезжавшее мимо такси заскрипело тормозами.
— Эврика! — повторил влюбленный, обрадовавшись своей неожиданной выдумке, суть которой мы скоро узнаем. — Ты, девочка, сядешь с шофером. Ты ребенок, а детям всегда хочется быть впереди.
— Куда? — спросил шофер.
— На Курский вокзал.
Девочка следила за счетчиком, за быстро мелькающими копейками, и ей показалось, что это ее сверстницы взапуски бегут одна за другой.
Потом она вспомнила, что ее тетя — ее единственный родственник на земле — живет в городе Курске на углу Сказки и Большой Почтовой улицы. «Может быть, они едут через Курск и возьмут меня с собой?»
— Куда ты меня везешь? — спросила влюбленная. — Я никуда не поеду. У меня вечерняя смена.
— И у меня, ты знаешь. Мы никуда не поедем.
— Зачем же тебе Курский вокзал?
— Мне не весь вокзал нужен. Мне нужен только перрон, — таинственно сообщил влюбленный.
На вокзале он, оставив девочку Копейку на попечение своей подруги, побежал к расписанию поездов дальнего следования. Он скоро вернулся.
— Поезд на Симферополь отправляется через час с лишним. Значит, нам с тобой минут сорок нечего делать.
— А мне уходить? — спросила девочка Копейка.
— Нет, нет, ты побудь с нами. Ты, наверно, голодна?
— Я бы что-нибудь поела, — скромно ответила девочка.
В ресторане он спросил:
— Так что бы ты поела?
— Все! — не задумываясь, ответила Копейка.
После хорошо прожаренного бифштекса и двух бутылок крем-соды девочка задумалась. Она пыталась представить себе свою тетю, которая, думается, не случайно живет на углу Сказки. Да и сам угол, упирающийся в Сказку, должен быть чрезвычайно интересен. Но все представления были у нее от прочитанных книжек. А ее тетя и угол, на котором она живет, должны быть ни на что не похожи. А непохожего она ничего не могла представить себе.