Чтение онлайн

Тетка попятилась в коридор, прижимая руки к груди. В ее глазах плескался страх.

Я переступила порог, глядя на женщину, которая когда-то вычеркнула меня из своей жизни.

— Не бойся. Я не собираюсь мстить тебе за детдом. Я просто хочу поговорить. И мне нужно кое-что у тебя спросить. И поверь мне, пока я не получу ответы, мы отсюда не уйдем.

***

Мы сидели на тесной, пропитанной запахом старого масла, пыли и мятных капель кухне.

Тетка трясущимися руками разливала по надколотым кружкам заварку. Носик заварочного чайника жалобно и мелко звякал о фарфор, выдавая степень ее паники. Ильдар не стал садиться. Он замер у дверного косяка, скрестив руки на груди, и возвышался над убогой кухонькой монолитной, угрожающей скалой. От одного его присутствия тетя Нина вжимала голову в плечи.

— Я ничего не знаю, Вика, — забормотала она, ставя чайник на засаленную клеенку, так и не подняв на меня глаз. — Ничего я не знаю. Сколько лет прошло…

— Теть Нин, давай сразу договоримся. Ты мне рассказываешь всё, что знаешь, отвечаешь на мои вопросы, и мы уходим. И больше никогда в жизни не встречаемся. Считай, что меня здесь не было.

Женщина замерла. Шумно, с каким-то свистом выдохнула и тяжело опустилась на табуретку напротив меня. Ее выцветшие глаза наконец встретились с моими.

— Да что ты от меня хочешь?

— Для начала расскажи, откуда у отца появилась эта традиция — дарить мне куклы.

Лицо тетки скривилось, словно она разом раскусила лимон. Она отвела взгляд в сторону засиженного мухами окна.

— У твоего… отца, — слово далось ей с трудом, — до твоей матери была жена. Светлана, кажется, звали. Так вот, она делала эти куклы. Магазинчик у нее свой был. На заказ всё лепила, чтобы эти куклы были похожи на хозяев.

Ее передернуло, плечи зябко поежились под старым халатом.

— Померла она. Уж не знаю, своей ли смертью, — тетка понизила голос до хриплого шепота. — Твоя мать об этом не рассказывала, не любила она эту тему. Магазин этот со всем барахлом перешел твоему отцу. Он и дарил тебе эти куклы из запасов, что остались после нее. А после… после уж делал их сын его.

Я перестала дышать.

Воздух в легких просто превратился в бетон. Мои пальцы, лежащие на столе, побелели от того, как сильно я вцепилась в столешницу. Краем глаза я заметила, как Ильдар у двери мгновенно подобрался, отлепившись от косяка.

— Сын? У отца был еще ребенок?

Тетка недоуменно моргнула.

— Был. А ты не знала?

Я медленно, абсолютно ошарашенно покачала головой.

— Лет шесть ему тогда было, когда матери его не стало, — продолжила тетка, вздохнув. — Его бабка по материнской линии забрала. Твоя мать, после того как жить с отцом твоим начала, хотела мальчишку забрать в семью. Жалко ей его было. Так вот, он сам не захотел. Ни в какую. Дичился, кричал. Отец твой навещал его часто, а после и отдал им тот магазин, где уже та семейка, бабка с внуком, начала им управлять.

Тетя Нина прищурилась, вглядываясь в мое побледневшее лицо.

— Помнишь ту страшненькую рыжую куклу?

Я снова отрицательно покачала головой. В моей памяти был только липкий страх и стеклянные, немигающие голубые глаза фарфоровых лиц.

— Так вот, эту уже сделал брат твой, когда узнал о тебе. Познакомиться всё хотел, рвался к вам. Но отец твой строго-настрого запрещал. Говорил, нечего ему тут делать, дурная там кровь, от бабки. Не подпускал его к тебе.

В моей голове с оглушительным грохотом рушились стены.

Мой информатор. Человек, который дал мне в детдоме конфету, обещая, что я буду успешной. Хакер, который выучил алгоритмы Ильдара. Психопат, который расставил камеры в моей квартире и присылал кукол на дни рождения.

Это был не просто фанатик «Смоленского Кукольника».

Это был мой брат.

Единокровный брат, сын серийного убийцы, которого отлучили от отца, отдали бабке и которому запретили видеться с младшей сестрой.

Брат, который перенял ремесло матери по созданию жутких кукол… и, судя по всему, перенял безумие отца.

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как пересыхает горло. Сердце колотилось так, что грозило проломить ребра.

— Как его зовут? — прошептала я.

Тетка пожала плечами, поправляя выбившуюся из пучка седую прядь.

— Да черт его знает. То ли Дима, то ли Данил, не помню уже. Столько лет прошло…

Я подалась вперед так резко, что едва не перевернула свою кружку. Темная заварка плеснула на засаленную клеенку, но я даже не обратила на это внимания.

— Где они жили с этой бабкой? Здесь? В Смоленске?

Тетка нервно сглотнула, избегая моего взгляда, и коротко кивнула.

— Здесь, в городе. Но адреса я не знаю.

— Как это не знаешь?! — я почти сорвалась на крик.. — Твоя сестра собиралась забрать этого ребенка к нам в семью! Они общались, отец ездил к нему, отдал им магазин! И ты хочешь сказать, что за все эти годы ни разу не узнала, куда они ездят?!

— Да не лезла я в их дела! Павел твой скрытный был, как черт. Всё тайком, всё молчком. Сказал только, что бабка мальчишку к себе забрала, и всё. Улицы не называл, а мне и не надо было. А как матери твоей не стало, так мне и вовсе не до чужих выродков сделалось!

Я поднялась на негнущихся ногах. Посмотрела на тетку в последний раз. Ни злости, ни обиды за детдом больше не было. Эта женщина была такой же пустой и жалкой, как и эта старая кухня. Она не стоила даже моих воспоминаний.

— Прощай, тетя Нина, и спасибо за чай.

Мы вышли из дома в промозглую смоленскую серость. Ильдар молча открыл передо мной дверцу, а затем быстро обошел машину и сел за руль.

Едва захлопнулась дверь, он достал телефон и быстро набрал номер.

— Дамир? — отрывисто произнес он в трубку. — Поднимай безопасников. Мне нужен полный доступ к базам ЗАГСа и архивам МВД по Смоленской области. Ищи первый брак Лисицына Павла Викторовича. и найди свидетельство о рождении их ребенка. И да, Дамир... — Ильдар скосил на меня тяжелый, потемневший взгляд. — Усиль охрану вокруг офиса и моего дома. Этот ублюдок — ее родной брат.