Чтение онлайн

— Где вы проходили преддипломную практику?

— На заводе «Волгосталь», — ответила Марина слегка недоумевающим тоном и поглядела на него с невысказанным, но явным вопросом.

— Кажется, это вы упоминали, что там работает некий Рассветов?

— Да, Рассветов — главный инженер «Волгостали». А почему вы спросили? — не сдержала она любопытства.

— Просто так. Интересный человек. Я его знавал когда-то…

Но такое уклончивое объяснение молодого ученого не удовлетворило Марину. Проводив его недоуменным взглядом, она вздохнула невольно, вспомнив и «Волгосталь», и все, что связывалось в воспоминаниях с этим названием.

Чем бы ни занимался в этот день Виноградов, он не мог забыть, что ему нужно дать ответ на полученное предложение. И оттого, что никак не мог прийти к определенному решению, все у него не ладилось. Пришлось сократить консультацию для студентов, начатая статья не подвинулась ни на строчку, отложил на другой день разговор с представителями подшефного предприятия… А директор медлил, не вызывал. Виноградов знал — от него ждут самостоятельного решения.

В середине дня в кабинет вдруг постучала и вошла Марина. У нее блестели глаза и горели щеки, весь вид говорил о сдержанном возбуждении.

— Дмитрий Алексеевич, вы получили предложение поехать на «Волгосталь»? — сказала она без всяких предисловий.

— Кто вам сказал?

— Не важно, кто. Сама догадалась. Знаю, вот и все. Дмитрий Алексеевич, ведь это же чудесно! Я знаю «Волгосталь», какие печи! С автоматикой, мощные. Вот это поле для исследований, для опытов! Уж цеховые условия-то сразу покажут, что в нашей технологии хорошо, а что еще не доработано.

Она говорила сбивчиво, горячо, полна одним желанием — узнать его решение.

— Почему это вас так заботит? — спросил он суховато, не зная, чем ответить на поток слов.

— Почему? — она взглянула ему прямо в лицо. Румянец на щеках еще больше сгустился. — Потому, Дмитрий Алексеевич, что я тоже причастна к этой работе. Потому что ваша идея и наши труды только тогда и заживут, когда будут приняты в производство.

— А вы — агитатор… Ну, хорошо, допустим, я с вами согласен. А почему вы так горячо ратуете за «Волгосталь»?

— Разве есть предложения с других заводов? Я думала…

— Нет, вы правы: предложение имеется и действительно с «Волгостали». Но я еще не принял его. Я не считаю работу законченной настолько, чтобы переносить ее в производственные условия.

— Я была несколько иного мнения. Но раз это говорите вы, руководитель работы, то вам, конечно, виднее.

Марина встала. Оживление сразу покинуло ее.

— Подождите… — нерешительно сказал он.

— Больше мне нечего добавить. Извините, что я так ворвалась.

— Да подождите же, Марина, сядьте! — настойчиво и повелительно сказал он. — Раз уж вы, как говорите, «ворвались», так давайте обсудим положение. По вашему мнению, мы уже можем отважиться на широкие опыты? Имейте в виду, дело это ответственное. Испортить сразу сто тонн стали — еще не вся беда. Подумайте о престиже научного учреждения, о сорванных заказах, подумайте о всех трудностях работы в таких условиях…

— И все-таки я бы поехала, — упрямо сказала Марина. Я верю в успех нашего дела. А если суждено идее остаться только на бумаге, то какой же интерес над ней и работать?

Виноградов улыбнулся.

— Допустим, что я согласен с вашими доводами. А вы бы поехали со мной?

— А из-за чего же я тогда волнуюсь, по-вашему? — с такой откровенностью воскликнула Марина, что Виноградов не выдержал и рассмеялся.

— Хорошо, Марина. Вопрос еще окончательно не решен. Я буду обсуждать его с директором. Но если мы примем предложение, то ассистентом с собой я возьму вас.

— Спасибо! Спасибо, Дмитрий Алексеевич! Вы замечательный человек! — с жаром воскликнула Марина и выбежала из кабинета.

Виноградов удивленно глядел на захлопнувшуюся дверь. Ему еще не приходилось видеть, чтобы перспектива деловой поездки вызывала такой энтузиазм.

У входа в контору мартеновского цеха стояла небольшая группа людей. Сталевар Виктор Крылов не утерпел, чтобы не посмотреть, в чем гам дело, и, немного нажав плечом, очутился впереди. Оказалось, что нормировщик цеха Леонид Ольшевский вместе с двумя членами комсомольского бюро устанавливает красочно оформленный щит. На щите броские цифры показывали места, занятые в соревновании за неделю — отдельно по печам и отдельно — сталеварами.

— Подходите, не стесняйтесь! — широким жестом пригласил Ольшевский обступивших его людей, и на веснущатом лице его заиграла веселая, с лукавинкой улыбка. — Кому непонятно, могу дать пояснения. Нравится вам эта пестрая картинка?

Картина показателей и на самом деле была очень пестрой, и чаще всего получалось так, что печь на одной таблице занимала место, которое вовсе не совпадало с местами, занятыми сталеварами. Исключением была только лучшая в цехе первая печь и все ее три сталевара, возглавлявшие список. В самом же верху царила фамилия Георгия Калмыкова, всеми заласканного бессменного передовика. Виктор поискал свою фамилию. Занятое место не обрадовало его. Недоумевая, он спросил Ольшевского:

— Леонид Андреевич, а все же как оно получается так? Хотя бы и с нашей четвертой печью… В соревновании она вроде на пятом месте, а я аж на восьмое скатился. Откуда такое?

— Жестокая логика фактов, — со вздохом ответил Ольшевский, но в смешливых глазах его прыгали искорки. — На пятом-то месте она потому только, что напарники твои вытягивают. Да-с. А ты их, выходит, назад тянешь.

К Ольшевскому обратился другой сталевар, а Виктор мрачно уставился на щит показателей. Вдруг чья-то рука надвинула ему кепку на глаза, и нахальный — иначе он и назвать не мог — нахальный голос Калмыкова сказал:

— Береги глазки, мальчик, на нашу печь не заглядывайся.

Под смех окружающих Виктор рывком поправил шапку и повернулся к Калмыкову. Хотел ответить холодно и с достоинством, но насмешка подстегнула его, с языка сами собой сорвались слова:

— Не больно-то зазнавайтесь! Чем выше сидите, тем больнее падать.

— Ой, испугал! Не ты ли столкнешь?

— А хоть бы и я? Иль до тебя уже и не дотянуться?

— Ну, ну? — дразнил Калмыков. — Когда же это будет? Смотри, у меня уже поджилки дрожат! — и он смешно задрыгал ногой.