Чтение онлайн

– Когда переезжаем?

Батарея звенела черными точками. Волосы матери были завиты неподвижным нимбом, очки казались заляпанными и жирными.

– Не переезжаем, – сказала она. – Торопись, а то опоздаешь в школу.

День всё же сохранил особенное свечение после отмены Флориды, хотя за пляжи и было обидно, даже когда Трэвис Бхопа сказал возле столовой этим своим вампирским акцентом «Я тебя убью». Понятно, что он говорил глупости и другим детям вроде «Я сожгу твой дом и сожру твои уши». На самом деле Трэвису не хватало союзников и подмоги. После школы Деминь и Майкл пришли домой вместе, открыли квартиру ключами, которые выдали им мамы, раскопали в холодильнике пачку риса и нарезку – влажные розовые кружки ветчины. Они наловчились готовить еду, которую даже их друзья считали отвратительной. Позже по такой еде Деминь будет скучать больше всего: жареный рис и салями, присыпанные чесночным порошком из большой пластиковой бутылки, лапша быстрого приготовления в кетчупе с американским чеддером и табаско.

Они поели на диване, занимавшем большую часть гостиной, – скользком монстре с оранжевыми и красными цветочками, которые скрипели, когда ты хотел сесть, но съезжал. Еще на нем спала Вивиан. Мать ненавидела этот диван, но Деминь угадывал в его узорах целые миры: таращился, пока не косел и цветы не принимали разные формы – аквариума, конфет, деревьев в конце октября, и представлял себя под водой плавающим у поверхности ткани. «Когда у меня будет свой салон, первым делом избавлюсь от этой штуки, – говорила мать. – Однажды придешь домой – и нет его».

С четырех до восьми по телевизору показывали ток-шоу и местные новости. Короче говоря, мертвая зона. Завтра ожидалась контрольная по геометрии. Майклу готовиться к ней было не надо, а Деминь не собирался этого делать, пока не заставит мать. Его тянуло в сон от одной мысли о задачах на сегодняшнем уроке, когда он рядом с треугольниками и другими фигурами корябал ответы от балды.

– Сколько градусов составляет угол С?

– Пятьдесят хот-догов.

В семь, когда мама не вернулась, Деминь решил, что она работает допоздна и что он официально освобожден от геометрии.

Вивиан пришла домой к концу «Джеопарди» и принесла с собой запах аммиака. Она шила на кухне сдельные заказы для фабрики, но в последнее время еще убирала квартиры в Ривердейле.

– Полли нет? Никто не приготовил ужин?

– Мы ели ветчину, – сказал Майкл.

– Это не ужин. Деминь, твоя мама должна была купить продукты по дороге домой.

– Она на работе, – ответил Деминь.

Вивиан открыла холодильник и тут же закрыла.

– Ладно, тогда я в душ.

В восемь вернулся Леон.

– Твоя мама должна уже быть дома. Видать, новая начальница задержала допоздна. – Он купил на ужин замороженные пиццы и тефтели, которые напоминали фурункулы, но оказались масляными и вкусными. Деминь съел три кусочка пиццы. Мама никогда ее не покупала.

Зазвонил мобильный Леона. Он ответил в коридоре, Деминь убрал тарелки и подождал, пока отчим договорит.

– Это мама? Можно с ней поговорить?

– Это ее подруга Диди. – Леон стискивал телефон в руке так, будто выжимал мокрое полотенце.

– А где мама? Мы едем во Флориду?

– Она уехала на несколько дней. В гости к друзьям.

– Каким друзьям?

– Ты их не знаешь.

– Где они живут?

– Уже поздно. Ложись спать.

На кровати сидел Майкл.

– Где твоя мама? – Без очков он казался старше, каким-то худым, его глаза – широкими и рассеянными.

– Леон сказал, что ее не будет несколько дней. – Залезая под одеяло, Деминь не мог избавиться от дурного предчувствия.

Прошла неделя, и за это время он только один раз ходил в школу. Когда мать с Леоном уезжали с ночевкой в Атлантик-Сити, она звонила и напоминала ему лечь вовремя. Теперь Деминь сидел до ночи, ел M&M’s на завтрак, прогуливал занятия с другом Хунгом, у которого месяц назад умер отец. Однажды они так долго смотрели DVD в квартире Хунга на Валентин-авеню, что заснули и проснулись. Потом опять засыпали, включая звук громче, пока автомобильные погони и перестрелки не заглушили холодный ужас, мечущийся внутри Деминя. Где мама? У нее не было никаких друзей. Теперь некому врать про то, за что его оставили после школы, некому его отчитывать и напоминать о том, что в жизни должен быть план. Вивиан не проверяла домашнюю работу; Майкл свою всегда делал сам.

И снова суббота. Тюбик с кремом для рук лежал в ванной в шкафчике рядом с ее зубной щеткой. В щетине пряталась зеленая крошка – кусочек овоща с коренных зубов. Деминь открыл крем, выдавил каплю. В нос ударил знакомый аромат, антисептический и цветочный, и он полоскал руки с мылом и c горячей водой, пока запах не пропал. Он нашел один ее носок в изножье кровати, а второй – на другой стороне комнаты, у комода, и скомкал их в шарик, как ей нравилось. Сидел в углу спальни с коробкой маминых вещей. Синие джинсы; пластмассовая кошка – украшение для антенны мобильника, всё еще в упаковке; желтый свитер, который она ни разу не надевала, с точками твердых катышков на рукавах. Синяя пуговица, твердая и круглая, которую он сунул в карман.

Ее кроссовки, зубная щетка, фиолетовая кружка со сколом, из которой она пила чай, – всё еще в квартире; но не ее ключи, кошелек или сумочка. Деминь открыл шкаф. Куртки, зимней шапки и сапог не было – их она надела на работу в тот четверг, но остальная одежда на месте. Он закрыл дверцу. Она не собрала вещи. Может, мама стала жертвой преступления, как в сериале CSI, а может, умерла.

Майкл пил из фиолетовой кружки воду, и Деминю хотелось выбить ее из рук друга. Он не желал, чтобы мама умирала, никогда-никогда, но это в каком-то извращенном смысле казалось лучше того, что она ушла от него, не попрощавшись. Последнее, что он сказал матери, – «Когда переезжаем?». Если бы его не оставили после уроков, если бы он ушел из школы в обычное время, если бы не спорил из-за Флориды, если бы вмешался в ссору с Леоном, она бы всё еще была здесь. Как детектив, изучающий одни и те же пять секунд с камеры видеонаблюдения, он пересматривал в голове прошлую среду, когда они вместе шли домой из школы. Снова и снова Деминь с мамой переходили Фордем-роуд, ждали на светофоре, поскальзывались на льду, обнимались под привычным присмотром миссис Джонсон. Он делал наезды, прокручивал в замедленном действии подъем по Юниверсити, потом отматывал назад, и они спускались задом наперед, проносились в обратную сторону машины и автобусы. Деминь разбирал слова матери, искал намеки, почти так же, как учителя английского заставляли читать стихи и двадцать минут рассуждали об одном предложении, о смысле, спрятанном в нем. Деминь разбирал смысл ее рассказов о своей жизни. Смысл Флориды. Смысл того, что она не вернулась домой.

Он услышал поворот ключа в двери и надеялся, это она, войдет и скажет: «Что, думал, я тебя бросила? За кого ты меня принимаешь, малыш, за героиню из “Возвращения домой”?» Они смотрели по телевизору фильм, где мама бросила детей в торговом центре и не вернулась. Тогда его больше заворожил сам торговый центр, его просторная пригородная пустота. Если мать вернется домой, Деминь не будет играть с едой или говорить по-английски так быстро, ей больше не придется переспрашивать. Он будет делать домашнюю работу, мыть посуду, поддастся ей в «Кротобое». Пусть она надерет сыну задницу так же, как прошлым летом на церковном карнавале в Бельмонте, когда Майкла стошнило сладкой ватой после карусели «Осьминог».

Но пришла не мама, а Вивиан, стряхивающая грязь с туфлей. Деминь подбежал к ней и закричал:

– Ты должна ее найти, она в беде!

Вивиан, с лицом круглым и широким, как у Леона, обняла его за плечи.

– Она не в беде.

Вивиан была теплой и знакомой, но неправильной мамой, и вместо лака для ногтей и крема для рук от нее пахло потом и чистящим средством с лимоном.

– Мама во Флориде?

Вивиан прикусила губу.

– Мы не знаем точно. Пытаемся узнать. Уверена, с Полли все в порядке.