Беспощадный целитель. Том 4

Интерлюдия Дэмион

Охранник на входе в складской комплекс был новым. Молодой, широкоплечий, с короткой стрижкой и пустыми глазами человека, привыкшего выполнять приказы, не задумываясь над их смыслом. Он окинул Дэмиона оценивающим взглядом. Простая чёрная куртка, платиновые волосы и слишком спокойное лицо для человека, идущего в логово Кайзера. Протянув руку, он сказал:

— Оружие.

— У меня нет оружия.

Это была правда. Ему не нужно было оружие, чтобы убить любого человека в этом здании, за исключением самого Кайзера и Лидии.

Охранник провёл ладонями по его бокам, проверил карманы и кивнул. Второй, стоявший у двери, открыл замок и отступил в сторону. Дэмион вошёл, и дверь за ним закрылась с тяжёлым лязгом.

Он поднимался по лестнице, считая ступени. Старая привычка — считать всё. Ступени, секунды, удары сердца. Когда тебя держат на поводке, начинаешь считать всё, потому что числа — единственное, что не лжёт.

Сорок восемь ступеней до последнего этажа. Четыре пролёта. На каждом — по одному человеку. Они не здоровались с ним, и он платил им тем же. Для людей Кайзера он был тем, кем и являлся — мальчишкой на побегушках, который выполняет грязную работу, потому что у него нет выбора.

Нет. Выбор есть. Был. Он просто не видел его раньше.

А потом появился Алекс Доу.

Дэмион усмехнулся, вспоминая ту ночь на складе — носок с песком по затылку, стяжки на запястьях, перекрытые каналы и лицо Алекса, которое улыбалось ему из темноты. «Ну, здравствуй, Дэмион». Тогда он решил, что умрёт. Вместо этого ему предложили жизнь. Странную, опасную, абсурдную жизнь рядом с человеком, который выглядел как семнадцатилетний подросток, а думал как старик, проживший несколько эпох.

Месяц. Прошёл всего жалкий месяц. А за это время он прошёл через вещи, которые изменили его сильнее, чем рабство у Кайзера. Штурм поместья Штайнера. Разлом. Бой с тварями, от которых стыла кровь. Ночь, когда он дрался до абсолютного нуля в ядре и стоял на ногах только потому, что упасть означало подвести человека, который поверил в него.

Дэмион остановился перед дверью кабинета. Вдохнул. Выдохнул. Вспомнил лицо Элис — маленькой, хрупкой, единственного человека, ради которого он согласился стать псом. И вспомнил другое лицо, бледное, в крови, с глазами, в которых жила такая древняя усталость, что от неё хотелось отвернуться.

«Мы не сдохнем сегодня.»

Нет. Не сегодня.

Он постучал.

— Войди.

Кабинет не изменился. Те же карты на стенах, те же стопки документов, тот же массивный дубовый стол. И тот же человек за ним — Герман Айронфест, которого все звали Кайзером, сорок пять лет, В-ранг, бывший армейский охотник, нынешний хозяин половины криминального мира восточных районов. Широкие плечи, седые виски, холодные серые глаза, способные заставить замолчать комнату, полную вооружённых людей.

Рядом с ним, у окна, стояла Лидия. Тёмные волосы собраны в хвост, а руки скрещены на груди. Она смотрела на Дэмиона с тем спокойным любопытством, с которым кошка наблюдает за мышью, ещё не решив — играть с ней или сразу сожрать.

— Кросс, — Кайзер откинулся на спинку кресла. — Я не вызывал тебя.

— Нет, сэр, но я пришёл сам и по делу.

Брови Кайзера чуть приподнялись. За всё время Дэмион ни разу не приходил без вызова. Ни разу не проявлял инициативу. Он делал что говорили, молчал, когда не спрашивали, и исчезал, когда был не нужен. Идеальный инструмент.

Кайзер жестом указал на стул. Дэмион сел. Спина прямая, руки на коленях. Не расслабленная поза раба, ждущего приказа, а собранная стойка человека, который пришёл на переговоры.

Лидия это заметила. Дэмион видел, как её глаза чуть сузились.

— Говори, — сказал Кайзер.

Дэмион посмотрел ему в глаза. Прямо. Без вызова, но и без страха. Месяц назад он не мог бы этого сделать. Месяц назад он опускал взгляд, потому что знал — любой жест неповиновения обернётся звонком, после которого Элис перестанет быть в безопасности.

— Я устал быть псом на поводке.

Тишина. Лидия у окна чуть шевельнулась. Кайзер не двигался.

— Продолжай.

— Долг моей сестры оплачен, — сказал Дэмион ровно. — Четырнадцать заданий, от слежки до зачистки. Я выполнил всё, что ты приказывал. По любым понятиям — долг закрыт.

Кайзер молчал. Его пальцы медленно постукивали по столешнице — привычка, которую Дэмион выучил за эти месяцы. Когда Кайзер думал, он стучал. Когда злился — замирал. Сейчас он думал.

— По любым понятиям, — повторил Кайзер, и его губы тронула усмешка. Не злая, но и не добрая. Скорее оценивающая. — Цену назначаю я, Кросс. Ты это знал, когда вписался за сестру.

— Знал. — Дэмион не отвёл взгляд. — Но и ты знаешь, что бесконечный долг — это не бизнес. Это рабство. А рабы не приносят пользу. Они сбегают. Или умирают.

Лидия хмыкнула. Негромко, почти беззвучно, но Дэмион услышал. Она оценивала его так же, как Кайзер, — и приходила к тем же выводам. Мальчишка изменился.

— Смелые слова для того, чья сестра учится в академии, потеряв мой товар, — сказал Кайзер без малейшей угрозы, просто констатируя факт.

— Она потеряла товар. Я отработал его цену минимум трижды.

Кайзер чуть наклонил голову. В его серых глазах появилось что-то новое. Не раздражение, а интерес хищника, который увидел нечто неожиданное.

— Ты повзрослел, — сказал он спокойно. Таким тоном старые офицеры говорят о новобранцах, которые прошли первый настоящий бой и вернулись другими людьми. Мягче в голосе и жёстче в глазах. — Месяц назад ты бы не пришёл сюда. Что изменилось?

Дэмион промолчал. Он не собирался рассказывать Кайзеру про Алекса. Про ночь в поместье Штайнера, про разлом, про тварей и кровь. Про копьё в руках и тьму, которая впервые в жизни была не проклятием, а даром.