Чтение онлайн

Перекатившись в сторону, я оглушительно кричу от боли и широко открываю глаза. Бакстер и незнакомый мужчина, чей силуэт сокрыт облаком дыма, стоят в паре шагов от меня и смотрят друг на друга. В отблесках огня, в танцующих вокруг тенях их толком не разглядеть. Но кое-что все-таки видно. Бакстер оборачивается, едва услышав мой голос, и остатки волос на блестящей от пота голове спадают на перекошенное от злости вспотевшее лицо.

Одутловатый, в респираторе и со стволом в руках, он наставляет оружие на мужчину и улыбается во весь рот.

– Проваливай, пока жив, – говорит Бакстер, угрожающе покачивая пистолетом. – Девчонка пойдет со мной. Как подрастет, сможет отработать те десятки тысяч, что торчали мне Нотты по твоей милости.

Ответа я уже не слышу, он тонет в оглушительном реве пламени и новой вспышке яркого света. Несмотря на боль во всем теле и жуткий кашель, я прикрываю лицо руками и сжимаюсь в углу комнаты, будто стараясь превратиться в незаметную пылинку.

Пожалуйста, только не это. Только не вслед за родителями. И пусть потом меня будет преследовать боль в десятки раз худшая, чем сейчас, мне до жути хочется выжить. Да, адреналин отступит в сторону и на меня огромной глыбой обрушится осознание произошедшего, но будущее сейчас волнует меня в последнюю очередь.

Очень может быть, что никакого будущего у меня вообще не будет.

Пока есть только настоящее, где я трясусь от страха, когда надо мной размахивает пистолетом один из самых опасных преступников Майами. Самый жадный и жестокий из всех, кого я только знала. Бакстер Моралес. Надменная жирная свинья.

Но уже спустя мгновение помещение заполняет нечеловеческий вой, звуки беспорядочных выстрелов и запах паленой плоти. Кто-то шипит прямо у меня над ухом и хватает меня за руку.

– Твою мать! – ору я во все горло, едва почувствовав жжение в районе правого запястья. Больно так, будто его залили раскаленной лавой от основания ладони почти до локтя.

Перед глазами простирается белая пелена, и не видно ничего, кроме смутно различимых светлых глаз.

Совершенно незнакомых. Чужих.

– Вставай, Алекс, – шелестит голос совсем рядом, и дыхание обжигает хлеще огня. – Иначе ты отсюда уже не выйдешь.

Да. Нужно встать и бежать, пока не очнулся Бакстер. Поганый ублюдок, пристреливший моих родителей и пожелавший забрать меня за долги. Что бы он со мной сделал? Продал в бордель или заставил шариться по улицам вместе с остальными Отбросами? Но мысли беспорядочно сменяют друг друга, сосредоточиться не получается ни на чем, кроме боли. Кто со мной говорит? Чьи это глаза?

– Вот дерьмо, босс, ты что здесь устроил? – третий голос, звонкий, тоже с акцентом, но намного более ярким. Да что происходит? – Валите отсюда, пока еще не поздно!

И когда серые глаза оказываются ко мне непозволительно близко, я наконец теряю сознание. Пол уходит из-под ног, а тлеющий потолок над головой идет кругом и превращается в уродливое черно-красное пятно.

Я подскакиваю на кровати в старой тесной каморке в Овертауне и с ужасом смотрю на правую руку. Черные линии переплетаются вдоль запястья, складываются в узор, смутно напоминающий кельтские руны, опутанные терновыми ветвями. Метка – знак тех, кто в нашем поганом мире стоит чуть выше остальных.

Но у вселенной поганое чувство юмора и мне, как и большинству, не досталось особых способностей – у меня есть только метка, проступившая на коже после злополучного пожара трехлетней давности, что преследует меня в ночных кошмарах. Тогда я тоже проснулась в постели посреди ночи, но в собственном доме, а не в старой каморке в Овертауне, как сейчас.

Дурацкий знак для одного только и годится – разглядывать цвет чужой ауры. Неужели нельзя было наградить меня чем-то получше? В тот день я потеряла родителей, дом и лишилась спокойной жизни, разве не заслужила чего-то полезного взамен? Сверхсил, возможности влиять на чужие умы или хотя бы умения летать. Так много прошу, что ли?

Да, ужасно много. Вселенная и так уже отплатила мне чудесным спасением: до сих пор не знаю, что за ангел-хранитель с серыми глазами спас меня три года назад. И главное – нахрена?

Я подхожу к зеркалу, кое-как приглаживаю непослушные волосы и накидываю просторный балахон поверх топа. В карманах болтаются мелкие отмычки, отвертки и даже небольшой нож. Выходить на улицу без оружия – ищи дурака, больше такой ошибки я не совершу. И, натянув рукава пониже, чтобы скрыть метку, я выглядываю из дома.

Солнце давно скрылось за горизонтом, но здесь полно народу: есть даже новые лица. Дурачки, которых давно не грабили и не избивали, видимо. Кто в здравом уме сунется в Овертаун ночью? Один парень шагает вдоль приземистых домов, изрисованных граффити, с телефоном в руках. Видео для социальных сетей снимает? Твою мать, ну и идиот.

Впрочем, до него мне нет никакого дела. Я давно уже не та семнадцатилетняя дурочка, что звала родителей в пылающем доме и тряслась, когда ублюдок Бакстер размахивал надо мной пушкой. Нет. Алекс Нотт – одна из лучших воровок в подчинении старого Гарольда из Овертауна.

И никакой Бакстер мне больше не указ. Я размажу его по стенке. Но чуть позже, сегодня у меня в планах только разжиться денежками, а дальше как пойдет – может, кто-нибудь из группировки старого Гарольда подкинет работенку.

Говорят, Майами – худший город во Флориде, город туристов и преступников, об этом я знаю не понаслышке. Только туристка из меня не вышла, пришлось с головой погрузиться в омут, который жители окрестных городов ласково зовут темной стороной Майами.

Наивные, это единственная его сторона.

Я достаю из кармана безразмерного балахона металлическую отмычку и с легкостью вскрываю навесной замок на двери небольшого магазинчика. На небесах сверкают звезды, а над городом нависает полная луна – идеальная ночь для маленькой кражи, не так ли? Оглянувшись вокруг, подмечаю рядом лишь машину какого-то богатея – здоровенный черный внедорожник припаркован неподалеку, – но больше на улицах ни души. Вот и замечательно.

Не то что в Овертауне или Либерти-Сити, где по ночам жизнь только начинается. Но воровать у своих или у Отбросов я не стала бы ни за что. Не хватало еще, чтобы из-за этого за мной потом гонялась половина города, быть может, во главе с самим королем Майами – Змеем. Хотя какое ему дело до грызни пары мелких группировок? Но ребята поговаривают, что он контролирует все. Не удивлюсь, если и за мелкими кражами вроде сегодняшней он следит через связных. Украдкой обернувшись, я вздрагиваю и смахиваю замок в карман, словно тот никогда и не висел на двери.