Чтение онлайн

По законам судья не допускался к ознакомлению с предварительными материалами до заседания, потому на начало процесса знал лишь то, что знали обыватели. Громкий процесс доверено было вести одному из самых лучших, самых опытных, самых знаменитых судей Асгердана — внучке патриарха клана Блюстителей Закона, Оре Тиссае. Эта женщина слыла самым бесстрастным судьей Асгердана, она была предана понятию законности всей душой. Узнав, что именно она будет председательствовать на суде, Мэльдор вздохнул с облегчением. Теперь — решил он — фортуна их больше не оставит. Разумеется, поручив Оре Тиссае ведение процесса, Блюстители Закона просто хотели щегольнуть перед общественностью своим беспристрастием — основным требованием, предъявляемым к закону. Они ведь не сомневались в том, кто выиграет процесс.

Ора Тиссая выслушивала свидетелей и речи сторон, рассматривала доказательства с одинаково не проницаемым выражением лица. Иногда казалось, что она и вовсе не слушает, но то и дело Мэлокайн чувствовал на себе ее внимательный взгляд. И годы спустя он вспоминал выражение ее проницательных глаз, обращенных на него, особенно в тот момент, когда женщина-судья дочитала решение суда, и Белокурая Бестия с запозданием понял, что он оправдан и волен идти куда хочет.

Каменные блоки стен были прекрасно подогнаны друг к другу, казалось, даже иголки не всунешь в щелочку. Эту часть дворца возводили еще во времена батюшки Улла-Нэргино, сурового правителя, который обожал войну во всех ее проявлениях, и в модном тогда стиле. Узкие окна — почти бойницы, — сводчатые потолки, угрожающе нависшие над головой, массивные стены и исключительно винтовые лестницы — вот как это выглядело. Превратить во что-то эти угрюмые покои было практически невозможно. Арман-Улл подумывал сделать здесь арсенал, картинную галерею и с десяток благоустроенных камер, но пока не доходили руки. Слуги и гремлины следили за сохранностью пустующего дворцового крыла, плавно переходящего в выдолбленные в скалах подземелья, но здесь никто не жил.

Моргана, конечно, знала, что никого здесь не встретит, потому частенько ходила сюда. Конечно, в этом крыле замка было неуютно и холодно — никто не топил камины и печи — но зато девушка могла быть уверена, что ее никто не станет донимать насмешками и презрением. Некому.

Но все равно, прежде чем приступать к поискам, огляделась по сторонам. А потом провела рукой по камням стены около винтовой лестницы, ведущей вниз, к скальным камерам. Цельные огромные пли ты, ни единой трещины, ни одной щелочки… Вынув из-за пояса тонкий и маленький ножик, годный, пожалуй, лишь для очинки перьев, Моргана осторожно воткнула его прямо в камень. Тонкая полоска металла вошла легко, словно в мягкое масло, и оказалось, что между каменными блоками все-таки есть один зазор. Потом темная полоска стала шире, потом — еще шире, и в стене образовалась щель, куда хотя и с трудом мог поместиться человек. Принцессе удалось туда протиснуться.

За проходом обнаружился коридорчик, темный, с сухим запахом плесени. Надо было внимательно ощупывать ногами дорогу, поскольку ровный пол постоянно сменялся ступеньками. Коридорчик был узкий — Моргана пробиралась с трудом, касаясь плечами холодных стен. Девушка с грустью подумала, что, будь она стройной и изящной, как мама, то легко проскользнула бы здесь. Размышлять об этом было больно. Да и бесполезно.

Потом впереди забрезжил свет, и Моргана вышла к винтовой лестнице, где было попросторнее и можно было вздохнуть свободнее. Стены вертикальной шахты со ступеньками, серпантином уходящими вверх, были прорезаны щелями, выходившими наружу, сквозь них просвечивался дневной свет. Подниматься пришлось недолго — принцесса остановилась на первой же полукруглой площадке и снова вынула из-за пояса ножик. Вставила лезвие в щель. Одна из гигантских вертикальных каменных плит дрогнула и развернулась — девушка едва успела втиснуться в узкий проход. Она знала, что, если не успеет, так и останется здесь. Навсегда.

За каменной плитой находилось небольшое помещение. Комната. Кабинет. Всюду — слой пыли, накопленной за годы. Мебель не пострадала от времени лишь потому, что вся — вплоть до кресел — была вы полнена из камня. На каменных сиденьях лежали сгнившие остатки подушек, на каменных полках — белесая бумажная пыль и труха от погрызенных крысами пергаментов. Глядя на то, что осталось от книг, Моргана вздохнула, хотя видела это зрелище не впервые, но тут же испуганно зажала себе рукой рот, по тому что в каменном кабинете зазвучали голоса.

Сперва принцесса испугалась, но потом поняла, что источник звуков довольно прозаичен. В дальней стене кабинета было проделано несколько ажурных прорезей, и, припав глазом к одной из них, девушка убедилась, что смотрит с высоты второго этажа в огромный зал — Большой Кабинет своего отца, где, как это было принято называть, он как раз «вел важные переговоры». Акустика оказалась такова, что каждый шорох, прозвучавший внизу, был слышен в тайном кабинетике.

Сейчас снизу доносилось легкое бульканье и звон хрусталя, одобрительное кряканье. В прорезь-окошко Моргана разглядела своего отца — Армана-Улла — в широкой, расшитой цветным узором алой одежде, уже усеянной сальными пятнами, их было заметно даже отсюда. Напротив сидел властитель соседнего мира — Утеса, закадычный друг Улла еще с тех времен, когда они оба были только принцами. Звали его Та-Орхэльд — припомнила Моргана — обиходное имя в кругу друзей, поскольку полное было тринадцатисложным.

— Ну, — сказал Та-Орхэльд, разливая из бутылки что-то светло-рыжее. — Вздрогнули.

Они чокнулись хрустальными бокалами, украшенными драгоценными камнями, тем же движением, каким трактирные выпивохи сближают самые дешевые стакашки. Рыжеватые капли прозрачной жидкости плеснули на одежду властителей и крахмальную льняную скатерть со множеством тарелочек и с остатками растерзанной вяленой камбалы, сочной лососины и обкусанными бутербродиками с икрой.

— Эх, хороша рябиновка. — Арман-Улл пальцами выудил из вазочки маслину и кружок лимона, который сунул в рот прямо с кожицей. Облизнул губы. — Ну что, приказать принести еще камбалы?

— Ну камбала… Несолидно. Лучше что-нибудь более соответствующее нашему статусу. Может, вяленого кита? — предложил хмельной Та-Орхэльд. — Принесут, если прикажешь?

— Не принесут, самих завялю, — серьезно ответил Арман-Улл и придвинул собутыльнику одну из тарелочек. — Закусывай, закусывай. Вот соленые грибочки, рыжики. Очень я их под наливку люблю и уважаю. Икра неплохая.

— Да уж. Только в молоке мало выдержали.

— А ее что, в молоке надо выдерживать?

— А то. Выдери повара. Или кто там у тебя икрой заведует?

— Всех выдеру.

— Правильно. Задницы полировать полезно… Давай еще разок.

— Давай. Ну, вздрогнули?

— Вздрогнули.

Моргана отодвинулась от щели. Удовлетворенное кряканье и бульканье внизу были весьма красноречивы. А она-то гадала — для чего нужно такое огромное количество выпивки и закуски на деловой встрече двух властелинов? Девушка огляделась и принялась обследовать комнату, не забывая краем уха прислушиваться к происходящему внизу. А вдруг что-нибудь важное?

В каменном столе оказалось несколько ящичков, тоже каменных, но принцесса побоялась пробовать их открыть — вдруг стукнут и отец что-нибудь услышит. Было еще несколько предметов, вроде ажурного каменного светильника, красивого, но с точки зрения магии совершенно бесполезного, или каменного — каменного, подумать только — прибора для письма. Но Моргану интересовали только магические вещицы.