Бессмертные
Шрифт:
Гарри кивнул и, заметив Сэма, пристально оглядел его.
«Вот дерьмо! В курсе ли он, что я был в комнате его дочери ночью? Чёрт».
Но Гарри молча проследовал обратно в офис. Сэм чуть нахмурился и отбросил с лица грязные волосы, которые пришлось остричь до подбородка. Он скучал по своим длинным и прямым космам. Когда-то они опускались ниже плеч, но постоянное место работы вынудило укоротить причёску, и теперь, остриженные до такой степени, что вроде свисали ниже ушей, но забрать не удавалось, волосы раздражали брюнета.
Сэм неуклюже оттянул слишком тесную футболку, пуская в неё больше воздуха. Ткань плотно облепляла торс, и гнетущая жара только ухудшала положение. Нахмурившись, парень потянул рабочую рубашку за воротник, мечтая сорвать рукава и ослабить давление на шею. Сэм и не подозревал, что так сильно набрал в весе, однако одежда говорила об обратном — за несколько дней всё укоротилось и стало жать, отчего в самом парне спешно закипала злость.
«Почему, чёрт возьми, меня всё бесит?»
Покачав головой, Сэм вернулся к грузовику, чтобы припарковать его на заднем дворе офиса. Дёрнув ручку, он простонал.
— Будь проклят, Клэй! — прогремел индеец и обошёл кузов. Клэй сидел на заднем бампере, потягивая косяк. Сэм почувствовал, как внутри него всё сжимается.
— Что? — спросил подросток, быстро разгоняя дымок.
— Из-за тебя мы не можем попасть в грузовик! — Сэм с громким стуком ударил по машине. Звук эхом разлетелся на ярд, и все рабочие оторвались от своих дел, чтобы посмотреть на причину волнения.
— Что? О боже… Прости, Сэм, я…
— Ты конченый дебил, клянусь богом! Какого чёрта ты делаешь? Я сказал тебе оставаться внутри, а ты тут куришь? — кричал Сэм, приближаясь к Клэю. Сжав кулаки, он тяжело задышал и затрясся от злости.
— Какого хрена? Не надо срываться на мне, чёрт побери! — в ответ завопил Клэй и затоптал косяк. С каждой секундой злость Сэма возрастала.
— Убирайся с глаз моих долой, никчёмный кусок дерьма, — низким голосом проговорил Сэм. — Иди домой, сделай что-нибудь полезное и помолись Богу, чтобы завтра тебя поставили работать не со мной, — плюнул индеец худощавому подростку.
Клэй сжался, ожидая удара, но вместо взбучки Сэм ушёл сам. Незадачливые работники, не желая попасть под раздачу, расступились и освободили брюнету дорогу.
Гарри Клируотер стоял в офисе и с интересом наблюдал, как Сэм влетает в свой автомобиль.
«Возможно ли это?»
***
Ворвавшись дом, Сэм поспешил в кухню. Он специально долго ехал с работы, чтобы успокоиться, и с облегчением отметил, что матери нет. Брюнет не был пока готов к разговорам.
От подобных мыслей о собственной матери внутри взыграла совесть, поэтому он тут же возненавидел себя за неприемлемое поведение. Сэм знал, что выходить из себя — недопустимо и что он в последнее время сам не свой, а мать, в конце концов, просто заботится о сыне.
Схватив из холодильника блюдо с фаршированными яйцами, которое мама принесла с офисной вечеринки, Сэм захлопнул дверцу. Чтобы заесть горечь начинки, он сделал себе три сэндвича из остатков копчёной индейки и завершил всё коробкой сока. Когда до мозга медленно дошло осознание всего съеденного, индеец схватился за живот. Стало легче, но злость после рабочего дня всё равно не отступала.
«Как такого кретина земля носит?»
Воспоминание о подростке снова пробудило ярость. Сэм вышел из-за стола, опрокинув за собой стул и даже не удосужившись его поднять.
Снаружи ему снова стало полегче, но скопившаяся агрессия по-прежнему переходила все границы. Парень схватил охапку дров и взял топор, чувствуя от этого слабое облегчение. Сорвав с себя рубашку, он принялся рубить поленья и сваливать их в кучу. Физическая работа всегда помогала побороть избыток агрессии. Сэм чувствовал, что вот-вот взорвётся.
Снова и снова он вонзал топор в жёсткую древесину, каждый раз вырисовывая в голове мишень. Всё проходило с переменным успехом. Чем больше он вспоминал о вещах, выводивших его из себя последние дни, тем больше начинал трястись. Руки сильнее сжимали рукоятку топора, а лезвие всё резче вонзалось в дерево. Сэм работал всё быстрее и быстрее, останавливаясь лишь для того, чтобы водрузить новое бревно. Он не стремился наколоть все поленья, а просто искал занятие, на которое можно направить свой гнев.
— А! — выкрикнул Сэм и отбросил инструмент. Чересчур сильно замахнувшись топором, парень скользнул лезвием по обнажённой икре. Внутри нарастала паника: крови потеряно много, а он дома один. Подняв рубашку, Сэм спешно обмотал ею пульсирующую рану.
«Это не к добру».
Нога пульсировала, а липкая кровь сочилась из глубокой раны, покрывая её жжением. Всё очень плохо.
Доковыляв до дома, Сэм понял, что, как бы он ни ненавидел просить о помощи, ему необходимо было кого-нибудь позвать. Пока парень хромал до кухни, порез жалил и пульсировал. Свежая рана на коже ныла и горела при взаимодействии со свежим воздухом, а Сэм морщился от столь чуждого ему чувства.
Стоит позвонить матери на работу, и, может, тогда она отвезёт его в больницу. Открыв кран, Сэм запрыгнул на столешницу рядом с раковиной, чтобы промыть рану. Он осторожно снял с ноги окровавленную рубашку и уже было приготовился увидеть зияющую рану, но от увиденного перехватило дыхание.
«Стоп, чёрт возьми… Чёрт возьми… Моя нога… Что произошло?»
След от топора уже зарубцевался и превратился в тонкую розовую полоску. Шрам по-прежнему болел и жёг, но след от раны практически сошёл на нет. Сэм потёр глаза, бросил рубашку на столешницу и спрыгнул на пол.
Минуты не прошло, а голень уже зажила. Осматривая ногу, брюнет собственными глазами видел, как в считанные секунды исчезает и розовый шрам.
Странно.
Сэм моргнул и снова сосредоточился на шраме, который превратился в едва видимый след от пореза. Дыхание затруднилось. Он искал всевозможные объяснения происходящему.
Но результатов не было.
Топор протаранил голень, оставил глубокую рану, а она зажила за три минуты. Сэм видел порез и вспоротые розоватые мышцы. Точно видел. Без сомнений. Он не сошёл с ума. Индеец откинул с глаз волосы и зажмурился от пропитавшего ногу жара. Однако горячка поразила всё тело.